На главную Консультация Подать иск Подать жалобу Выезд юриста Форум
Регистрация ООО Регистрация ЗАО Регистрация АО Регистрация ИП Иностранное ЮЛ
Работа юристам О компании Контакты Карта сайта
ОБЩЕРОССИЙСКИЙ  ЦЕНТР  ПРАВОВОЙ  ПОДДЕРЖКИ



Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика
Общероссийский центр правовой поддерки
Россия / Москва
Основания для отказа в приведении в исполнение или отмены решения  международного арбитража,
связанные с проблемами арбитрабильности.
Конвенция не содержит практически никаких указаний на то, какие споры должны  считаться неарбитрабильными. Общая норма п. 1 ст. II Конвенции о том, что в арбитраж  могут передаваться споры, связанные с «договорным или иным правоотношением», не  может помочь в разрешении данной проблемы, поскольку в этом же пункте  оговаривается, что объект спора должен быть арбитрабильным, но содержание такого понятия не раскрывается. Далее, в подп. «а» п. 2 ст. V Конвенции говорится, что в  признании и приведении в исполнение уже вынесенного иностранного арбитражного  решения может быть отказано, если объект спора неарбитрабилен по закону страны, где  испрашивается исполнение арбитражного решения (такая же норма содержится в подп. 2  п. 1 ст. 36 Закона о МКА, а равно и в подп. 2 п. 2 ст. 34 Закона о МКА, посвященном  отмене вынесенных в России международных арбитражных решений). Таким образом,  следует сделать вывод о том, что вопрос о критериях арбитрабильности в Конвенции не  решен и оставлен на усмотрение стран-участниц.  Аналогичным образом не содержит никаких пояснений по данному вопросу и  Европейская конвенция, в которой также затрагивается проблема арбитрабильности (п. 2  ст. VI). Нет соответствующих указаний и в Типовом законе ЮНСИТРАЛ: этот Типовой  закон, равно как и его российский аналог, не содержит никаких критериев в отношении  споров, которые не могут передаваться на рассмотрение международных арбитражей.  Зато эти законы указывают, что в арбитраж могут по соглашению сторон передаваться  «... споры из договорных и других гражданско-правовых отношений, возникающие при  осуществлении внешнеторговых и иных видов международных экономических связей...»  (п. 2 ст. 1). В той же статье, вслед за Типовым законом ЮНСИТРАЛ (п. 5 ст. 1), этот  российский Закон устанавливает, что он  «... не затрагивает действия какого-либо другого закона Российской Федерации, в  силу которого определенные споры не могут передаваться в арбитраж...” (п. 4  ст. 1) [выделено мною. - Б.К.]   Таким образом, российский Закон о МКА исходит из того, что неарбитрабильны  лишь те гражданско-правовые споры, которые прямо определены в каком-либо  федеральном законе как споры, которые не могут быть переданы в международный  коммерческий арбитраж. В основе этого подхода лежит простая и ясная логика: такой  запрет является исключением из общего правила и, как всякое исключение, должен быть  сформулирован ясно и недвусмысленно. 

Гражданский кодекс Российской Федерации содержит в ст. 11 (п. 1) следующую  формулу: «Защиту нарушенных или оспоренных гражданских прав осуществляет в  соответствии  с  подведомственностью  дел,  установленной  процессуальным законодательством, суд, арбитражный суд или третейский суд (далее - суд).»  Авторитетный комментатор этой нормы норм пишет: «Выбор между государственными  судами и третейскими судами предоставлен спорящим сторонам». Таким образом,  равно как и гражданское процессуальное законодательство, материальное гражданское  законодательство России не содержит никаких ограничений в отношение возможности  передачи частно-правовых споров на рассмотрение международных арбитражей и  третейских судов (с учетом исключения, связанного с вопросами банкротства, о котором  речь пойдет ниже).  Приведенные выше нормы российских законодательных актов дают ясное  представление о том, что в российском праве возможность передачи гражданско- правового спора в третейский суд (международный коммерческий арбитраж) является  общим правилом, а запрет поступать таким образом - исключением, которое должно быть  установлено федеральным законом и, как всякое исключение, должно быть  сформулировано четко и определенно. Такой подход отражен в судебной практике  российских государственных арбитражных судов:  «Удовлетворяя заявление Компании "Cukurova Holding AS" об отмене решения  суда, суд сослался на пп. 1 ч. 3 ст. 233 АПК РФ, в соответствии с которым  арбитражный суд отменяет решение третейского суда, если установит, что спор,  рассмотренный третейским судом не может быть предметом третейского  разбирательства в соответствии с федеральным законом. Суть данной нормы  заключается в том, что суд должен установить неарбитрабельный характер спора,  т.е. прийти к выводу о том, что данная категория споров не может быть отнесена к  спорам частно-правового характера и вследствие этого спор не может быть передан  на рассмотрение третейского суда, то есть спор обладает признаками публичного  характера и потому не может быть предметом третейского разбирательства. Помимо  этого, данный довод должен быть подкреплен ссылкой на норму федерального  закона, исключающей данную категорию споров из компетенции третейских  судов».  Отметим, что спор, к которому относится процитированное Постановление ФАС  МО, носил сугубо частно-правовой характер и касался только отношений двух хозяйствующих  субъектов,  не  связанных  с  какими-либо  административными  процедурами.  Совсем иначе обстоит в России дело со спорами, возникающими из отношений,  регулируемых административно-правовыми нормами. «Здесь предметом рассмотрения  [судом. - Б.К.] является не спор о праве гражданском (в широком смысле), а  правомерность, законность действий конкретных должностных лиц, государственных и  иных органов». Для разрешения таких «споров» существуют различные (неисковые)  процедуры, и хотя в настоящее время в большинстве случаев эти споры тоже могут быть  вовлечены в орбиту судебного процесса, но этому процессу, который ведется по иным  правилам, чем рассмотрение гражданского иска, в ряде случаев должно предшествовать  обжалование действий (бездействия) соответствующего органа или должностного лица по  административной вертикали либо в государственный суд, имеющий право на рассмотрение административных дел.

Проблема арбитрабильности таких «споров»  частных лиц с властью, действующей в порядке осуществления публичных функций,  вообще не может быть поставлена как проблема, имеющая общее значение для  международных арбитражей. В прямую противоположность гражданско-правовым  спорам, «споры», возникающие из публичных правоотношений, могут быть предметом  третейского  разбирательства  лишь  в  виде  редких  исключений,  специально  предусмотренных законом или международным договором.  Так как не все сделки основаны на нормах сугубо частно-правовых законов,  повторим предложенный в доктрине подход к решению вопросов об арбитрабильности  споров, основанных на комплексных актах, сочетающих в себе частно-правовые и  публично-правовые подходы:  «частно-правовые отношения, имущественные и договорные, вытекающие из  сделок, регулируемых законодательными актами комплексного характера, по  общему правилу следует считать арбитрабильными, причем независимо от того,  упоминает  ли  какой-либо  относящийся  к  данной  отрасли  экономики  законодательный акт третейские суды или нет».  О нормах российского законодательства, закрепляющих возможность передачи на  рассмотрение международных арбитражей определенных правоотношений комплексного характера, уже шла речь. Похожий подход рекомендует и правовая позиция  Конституционного Суда Российской Федерации:  «Публично-правовой характер споров, предопределяющий невозможность их  передачи на рассмотрение третейского суда, обусловливается не видом имущества  (движимого или недвижимого), а спецификой правоотношений, из которых  возникает спор относительно данного имущества, и составом участвующих в споре  лиц.»

Отметим, что хотя в п. 3 ст. 1 Закона о МКА перечисляется, какие споры могут быть  переданы в арбитраж по соглашению сторон, вопреки мнению некоторых авторов такое  указание не может считаться критерием арбитрабильности предмета спора, скорее оно  связано с анализом возможного субъектного состава участников спора.  Приходится констатировать, что ни на уровне международных договоров в сфере  международного частного права, ни в типовых нормативных актах, рекомендованных для  принятия ЮНСИТРАЛ, не сделана попытка сформулировать международный стандарт  критериев арбитрабильности предмета спора. В полном соответствии с подп. «а» п. 2 ст. V  Конвенции национальный суд каждого государства будет решать данный вопрос исходя  из норм своего национального законодательства. В настоящем параграфе предметом  изучения станет ответ на вопрос о том, какие именно споры могут считаться  арбитрабильными или неарбитрабильными по законодательству разных стран.  Несмотря на то, что в национальном законодательстве различных государств по- разному решается вопрос о том, какие споры могут быть разрешены третейскими судами,  специалисты указывают на достаточно единообразный подход к данной проблеме,  который демонстрируют суды большинства развитых государств349. Обычно в таких  странах  признаются  неарбитрабильными  споры,  связанные  с  конкуренцией  (антитрестовским законодательством), законодательством о борьбе с коррупцией,  процедурой  банкротства,  законодательством  о  ценных  бумагах,  о  валютном  регулировании, о налогах, с трудовым законодательством. Особо следует выделить споры  по сделкам, которые хотя и похожи на предпринимательскую деятельность, однако  являются некоммерческими по своей природе: подобные споры, как правило, также признаются неарбитрабильными. Остановимся подробнее на каждой из перечисленных  категорий споров.  Обычно государственные суды не допускают возможности передачи на  рассмотрение международного коммерческого арбитража споров, связанных с  нарушением антимонопольного законодательства данного государства. Однако далеко  не всегда есть возможность точно ответить на вопрос о том, связан ли тот или иной  коммерческий спор, в отношении которого существует арбитражное соглашение, с  антимонопольным законодательством. Чаще всего ответчик ссылается на нарушение  антимонопольного законодательства как на оправдание своего неисполнения тех или  иных контрактных обязательств, и при этом далеко не всегда факт такого нарушения уже  установлен в преюдициальном порядке до момента возбуждения арбитражного  разбирательства (или даже до момента вынесения арбитрами окончательного решения). 

Более того, с 1985 г. в США стала складываться практика, в соответствии с которой  американские суды стали признавать возможность рассмотрения арбитрами споров,  связанных с американским антимонопольным (антитрестовским) законодательством.  Начало такой практике положило решение Верховного Суда США, вынесенное 2 июля  1985 г. по делу Mitsubishi Motors Corp. v. Soler Chrysler-Plymouth, Inc., в котором было  указано, что «уважение к полномочиям зарубежных и международных трибуналов [речь  идет об органах правосудия, уполномоченных на вынесение решений, имеющих  обязательную силу. - Б.К.] и чуткость к нужде международной коммерческой системы в  предсказуемости в разрешении споров требуют, чтобы мы приводили в принудительное  исполнение соглашение сторон [об арбитражном порядке рассмотрения споров. - Б.К.],  даже если бы во внутреннем контексте следовало бы сделать противоположный вывод».  Данное решение, в котором речь шла о направлении сторон в арбитраж в  соответствии со ст. II Конвенции вопреки заявлению ответчика о неарбитрабильности  предмета спора, положило начало целому ряду аналогичных дел, свидетельствующих о  намерении  американских  судов  решать  проблему  арбитрабильности  споров,  передаваемых на рассмотрение международных коммерческих арбитражей, менее  консервативно, нежели при установлении пределов компетенции внутренних арбитражей.  Аналогичный подход американские суды стали использовать и в отношении споров,  связанных с возможным нарушением законодательства о борьбе с коррупцией.

Американские суды последовательно расширяют сферу арбитрабильных споров. В  середине 90-х был положительно решен вопрос об арбитрабильности споров, вытекающих  из договоров морской перевозки грузов. 21 февраля 2008 г. Верховный Суд США  разъяснил, что даже в случае, если сделка подчинена какому-либо закону штата,  предполагающему рассмотрение споров государственным судом или административным  органом, спор может быть передан на рассмотрение арбитража при наличии в договоре  соответствующей арбитражной оговорки. Верховный Суд США при этом отметил, что  материальное право штата не регулирует вопрос о юрисдикции арбитража, так как это  вопрос процессуальный, который должен разрешаться в соответствии с Federal Arbitration  Act (американским федеральным Законом об арбитраже).  Хотя описанная практика американских судов вполне вписывается во всемирную  тенденцию к расширению юрисдикции арбитражей, все-таки споры, связанные с антимонопольным законодательством и законодательством о борьбе с коррупцией, как  правило, считаются неарбитрабильными. Даже если суд государства, в котором было  вынесено соответствующее арбитражное решение, не отменит его по мотивам  неарбитрабильности предмета спора и не будет препятствовать проведению арбитража,  все равно шансы на исполнение такого решения за рубежом, в стране, где судебная  практика по данному вопросу более консервативна, будут невелики. Впрочем, автору  неизвестно ни одного случая, когда российский суд отказал бы в признании и приведении  в исполнение иностранного арбитражного решения по мотивам, связанным с тем, что в  предмет спора входят неарбитрабильные вопросы антимонопольного законодательства и  законодательства о борьбе с коррупцией. 

Отметим также, что и американские, и европейские суды вполне допускают  применение арбитрами императивных норм антимонопольного законодательства при  рассмотрении частно-правовых споров. Помимо уже упоминавшегося выше дела  Mitsubishi Motors Corp. v. Soler Chrysler-Plymouth, Inc. можно сослаться на прецеденты  европейских судов, связанные с арбитражным решением по делу Eco Swiss China Time Ltd.  v. Benetton International NV, в котором поводом для отмены арбитражного решения  послужило то, что арбитры такие нормы антимонопольного права Евросоюза не учли - право же арбитража на разрешение спора между частными лицами, связанного с  применением норм административного законодательства, под вопрос не ставилось.  К числу неарбитрабильных относятся также споры, связанные с налоговыми и  иными административными отношениями (такими, как выдача лицензий, проведение  конкурсов и аукционов). Однако и здесь требуется особое внимание, чтобы отделить  гражданско-правовые отношения от административных.

В качестве примера одного из немногих дел, связанных с решением вопроса об  арбитрабильности административных споров в России, можно привести Постановление  Президиума ВАС РФ от 10 апреля 2001 г. № 3515/00, в котором ВАС отказался передать  на рассмотрение МКАС при ТПП РФ спор, связанный с договором купли-продажи,  вытекающим из сделки по приватизации государственного имущества, так как п. 1 ст. 29  Федерального закона РФ «О приватизации государственного имущества и об основах  приватизации муниципального имущества в РФ» от 21 июля 1997 г., действовавшего на  момент совершения оспариваемой сделки, закреплял рассмотрение соответствующих  споров исключительно за государственными судами, т.е. признавал споры о приватизации  неарбитрабильными. Этого было достаточно для того, чтобы отказать в направлении  сторон в арбитраж.   Отметим, что в случае, если административный орган управления заключает сугубо  гражданско-правовую сделку, как это было в случае с ГНС России и ООО «Маврово  Скопье», то вытекающие из нее споры вполне соответствуют российским критериям  арбитрабильности. Если же сделка с участием органа власти носит инвестиционный  характер, т.е. основана на публично-правовых отношениях, предусматривает совершение  действий, не регулируемых нормами частного права, то вытекающие из нее споры, в  отсутствие в законодательстве специальной нормы об их арбитрабильности, следует  считать неарбитрабильными.

Особенно часто в России довод о неарбитрабильности предмета спора выдвигается  со ссылкой на законодательство о банкротстве. Это связано с тем, что в настоящее  время нередко возникают арбитражные споры, по итогам которых присуждаются  огромные суммы, иногда сотни миллионов долларов. Разумеется, выплата таких сумм  может негативно сказаться на финансовом состоянии стороны, проигравшей арбитраж. В  целом, конечно, дела о признании банкротом не относятся к категории арбитрабильных,  так как по ним обычно проходит неопределенное количество лиц, которые могут иметь  требования к предприятию-банкроту (эти требования должны удовлетворяться в  определенной последовательности), могут потребоваться принудительные действия  (например, арест имущества, смена управляющих), - все это выходит за рамки мандата  арбитров и их юридических (а равно и технических) возможностей. Но далеко не всегда  достаточно должнику всего лишь сослаться на свое «банкротство», чтобы обращение в  международный  арбитраж  или  исполнение  арбитражного  решения  стало  бы  невозможным.  В настоящее время в России существует лишь один законодательный акт, прямо  запрещающий передачу на рассмотрение третейского суда спора, вытекающего из  гражданско-правовых отношений: это Федеральный закон от 26 октября 2002 г. № 127- ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». Как это и требуется для признания гражданско- правового спора неарбитрабильным, п. 3 ст. 33 четко и недвусмысленно устанавливает,  что «дело о банкротстве не может быть передано на рассмотрение в третейский суд». О  том, на каких стадиях процедуры несостоятельности возможно обращение в  международный арбитраж. 

От описанных ситуаций, когда вынесение и исполнение решения международного  арбитража следует хронологически сопоставлять с этапами проведения процедуры  банкротства в отношении должника, следует отличать ситуации, когда проигравший  арбитраж должник ссылается на то, что приведение в исполнение решения  международного арбитража может привести к его банкротству, однако при этом ни он  сам, ни его кредиторы процедуру несостоятельности не начинают. В этом случае нет  никаких оснований говорить о неарбитрабильности предмета спора.

В целом следует отнести к категории неарбитрабильных и споры, предмет которых  связан с законодательством о выпуске ценных бумаг. Это вытекает, прежде всего, из  предписаний национального законодательства любого государства о соблюдении  определенных публично-правовых механизмов, регулирующих процедуры учета и  регистрации прав на ценные бумаги. Арбитры в силу своего «негосударственного»  статуса не могут ни иметь равного с государственными судами доступа к сведениям о  ценных бумагах, ни давать обязательных для исполнения предписаний органам,  осуществляющим учет их владельцев. По аналогичным причинам следует считать  неарбитрабильными и споры, связанные с нарушением законодательства о валютном  контроле. Однако, как и в случае с другими неарбитрабильными предметами споров, в  мире наблюдается тенденция к допущению рассмотрения споров такого рода в  международном арбитраже. В первую очередь речь идет о возможности разрешения  арбитражем споров, не связанных с признанием титула на соответствующие ценные  бумаги, но касающихся возмещения вреда, причиненного неисполнением обязательств,  связанных с указанными объектами. Однако суды некоторых стран (в частности, США)  пошли дальше и признали, что если споры по ценным бумагам не могут быть предметом  внутреннего арбитража, то они арбитрабильны в случае международного арбитража.  К сожалению, в последнее время в России остро встал вопрос об арбитрабильности  частно-правовых споров, связанных с объектами недвижимости. Со ссылкой на ст. 248  АПК об исключительной компетенции государственных арбитражных судов эти суды  отказывались приводить в исполнение решения международных арбитражей и внутренних  третейских судов, касавшиеся любых прав на недвижимое имущество. Полагаем, что  после того, как 26 мая 2011 г. Конституционный Суд Российской Федерации вынес  Постановление № 10-П по делу о проверке конституционности положений п. 1 ст. 11  Гражданского кодекса Российской Федерации, п. 2 ст. 1 Федерального закона «О  третейских судах в Российской Федерации», ст. 28 Федерального закона «О  государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», п. 1 ст. 33  и ст. 51 Федерального закона «Об ипотеке (залоге недвижимости)» в связи с запросом  Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (Постановление № 10-П) все споры,  связанные с недвижимостью, можно однозначно квалифицировать в качестве  арбитрабильных, а любые попытки ссылаться на ст. 248 АПК и другие статьи АПК о  компетенции государственных арбитражных судов как на нормы, превращающие частно- правовые споры в неарбитрабильные, считать ошибочными. Этот вопрос, равно как и  вопрос об арбитрабильности корпоративных споров. 

Конституционный Суд подверг суровой критике практику, сформированную ВАС  РФ, в соответствии с которой споры, закрепленные в исключительной компетенции  государственных арбитражных судов, рассматривались в качестве неарбитрабильных на  основании применения норм АПК.   «Присущий гражданским правоотношениям принцип диспозитивности, в  силу которого граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и  осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе, свободны в  установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении  любых не противоречащих законодательству условий договора (пункт 2 статьи 1  ГК Российской Федерации), распространяется и на процессуальные отношения,  связанные с рассмотрением в судах в порядке гражданского судопроизводства  споров, возникающих в ходе осуществления физическими и юридическими лицами  предпринимательской  и  иной  не  запрещенной  законом  экономической  деятельности. В гражданском судопроизводстве диспозитивность означает, что  процессуальные отношения возникают, изменяются и прекращаются главным  образом по инициативе непосредственных участников спорных материальных  правоотношений, которые имеют возможность с помощью суда распоряжаться  процессуальными правами и спорным материальным правом. …  Этим не затрагивается право федерального законодателя в рамках  предоставленной ему дискреции в регулировании данного вопроса (пункты «в»,  «о» статьи 71 Конституции Российской Федерации) определять - исходя из  необходимости обеспечения баланса частных и публичных интересов - перечень  видов споров, которые могут быть переданы на рассмотрение третейского суда, в  зависимости от их социальной значимости, конкретных условий развития  гражданского оборота и социально-экономической системы в целом, укоренения  правовых начал рыночного хозяйства, правовой культуры и других факторов и  вносить в этот перечень изменения. Такие изменения, однако, не могут  осуществляться путем произвольного снижения уже достигнутого уровня  гарантированности права участников гражданского оборота на использование для  защиты своих прав третейского разбирательства, без учета сложившегося  правового регулирования, призванного обеспечивать стабильность и динамизм гражданского оборота и предсказуемость в использовании процессуальных  возможностей для его участников».  

По сути, Постановление № 10-П разъяснило, что сформированная ВАС РФ  практика ограничения арбитрабильности споров на основании норм АПК РФ о  компетенции государственных арбитражных судов представляет собой «произвольное  снижение  уже  достигнутого  уровня  гарантированности  права  участников  гражданского оборота на использование для защиты своих прав третейского  разбирательства». Норма ст. 33 АПК о специальной подведомственности споров может  использоваться только для разрешения вопроса о подведомственности споров, если есть  сомнения в том, какая система государственных судов (арбитражных или общей  юрисдикции)  может  рассматривать  соответствующий  спор.  К  вопросу  об  арбитрабильности эта норма также неприменима, как и норма ст. 248 АПК.  Отметим также, что и до принятия Постановления № 10-П государственные  арбитражные суды умели отличать споры, связанные с сугубо частно-правовыми  отношениями, от споров, содержащих публично-правовой элемент, простой ссылки на  ст. 248 АПК было недостаточно для признания предмета спора неарбитрабильным.  Примером может служить дело, связанное с иском  компании NEGEV TREASURES LTD к  ФГУП «Институт "ГИНЦВЕТМЕТ"» о расторжении договора и взыскании денежных  сумм. Иск был подан в Арбитражный суд г. Москвы, но по просьбе ответчика оставлен  без рассмотрения на основании  п. 5 ч. 1 ст. 148 АПК в связи с наличием в спорном  договоре арбитражной оговорки.  Истец настаивал на недействительности арбитражной оговорки, ссылаясь на то, что  согласно ст. 248 АПК дело относится к исключительной компетенции государственных  арбитражных судов России, так как касается проведения работ на объекте недвижимости,  расположенном в Москве.  Кассационная инстанция, оставляя без изменения акты нижестоящих судов,  разъяснила следующее:  «Суды  правильно  применили  пункт  5  статьи  148  Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, в соответствии с которым  арбитражный суд оставляет исковое заявление без рассмотрения, если после его  принятия установит, что имеется соглашение сторон о рассмотрении данного спора  третейским судом, если любая из сторон не позднее дня представления своего первого заявления по существу спора в арбитражном суде первой инстанции заявит  по этому основанию возражение в отношении рассмотрения дела в арбитражном  суде.  Довод кассационной жалобы о том, что в соответствии с пунктом 1 части 1  статьи 248 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации спор  относится к исключительной компетенции арбитражного суда Российской  Федерации основан на неправильном толковании указанной нормы, охватывающей  споры, предметом которых являются недвижимое имущество или права на него. 

Указанная норма не предусматривает исключения из компетенции третейских  судов споров об исполнении обязательств, в том числе о взыскании задолженности  по оплате произведенных по договору работ».  Неарбитрабильными  считаются  также  споры,  связанные  с  трудовым  законодательством. Это связано с тем, что трудовое законодательство, как российское,  так и зарубежное, в отличие от гражданского и торгового не признает принципа  автономии  воли  сторон  и  характеризуется  гораздо  большей  степенью  «зарегулированности», вмешательства со стороны государства, нежели законодательство  о коммерческих сделках. Автору неизвестно ни одного национального закона, которым  допускалось бы установление юрисдикции по рассмотрению трудовых споров с рядовыми  работниками  на  основании  соглашения  сторон;  напротив,  в  национальном  законодательстве о труде обычно указывается, что трудовые споры подлежат  рассмотрению только в специальных судебных органах, зачастую формируемых на  началах трипартизма, «встроенных» в национальную судебную систему. Как следствие,  трудовые споры считаются неарбитрабильными, хотя из данного правила также есть  исключения. Например, в США, где в отличие от Европы к трудовому праву применяется  иной подход (в США государство гораздо меньше вмешивается в отношения между  работодателем и работником), известен прецедент, когда трудовой спор был признан  американским судом арбитрабильным по той причине, что судья посчитал отношения между менеджером филиала и его работодателем «коммерческими» в смысле,  закрепленном в п. 3 ст. I Конвенции.  Здесь следует вернуться к сформулированному выше выводу о неарбитрабильности  споров, которые носят некоммерческий характер. Далеко не во всех странах существует  деление права на гражданское и торговое, и только 40 государств - участников Конвенции  сделали при присоединении к ней вторую оговорку, предусмотренную п. 3 ст. I  Конвенции (о том, что Конвенция будет применяться только к спорам, признаваемым  коммерческими (англ. - commercial, хотя в русском тексте Конвенции написано  «торговыми») по их национальному законодательству). Однако это не означает, что во  всех  остальных  государствах  предмет  любого  спора  может  быть  признан  арбитрабильным: если будет установлено, что отношения между сторонами носили  характер  трудовых  или  потребительских  (т.е.  некоммерческий  характер),  то  государственные суды рассмотрят спор по существу или откажут в исполнении  вынесенного арбитражного решения, однако ссылка при этом делаться будет, как правило,  не на неарбитрабильность предмета некоммерческого спора, а на недействительность  арбитражной оговорки, включенной в некоммерческий договор.

Такие  оговорки явно не отвечают интересам слабейшей стороны потребительского договора,  поскольку рядовые потребители обычно не имеют ни средств на ведение арбитража, ни  представления о механизме действия Конвенции. То же самое можно сказать и о рядовых  работниках по трудовым договорам. Что же касается приведенного прецедента  американского суда в области трудовых споров, то в данном случае, по всей видимости,  американский  судья  посчитал  менеджера  филиала  скорее  предпринимателем- управляющим, нежели работником, исходя из характера отношений между сторонами,  закрепленного в контракте.  Попытаемся обобщить материал, изложенный в настоящем параграфе. Несмотря на  отсутствие единого источника законодательства и судебной практики о спорах, которые  не могут быть предметом арбитражного соглашения, все приведенные примеры неарбитрабильных споров объединяет один общий признак: такие споры включают в себя  правоотношения, которые нельзя считать регулируемыми исключительно частным  правом. Чем значительнее «публичный» элемент спора, тем выше вероятность того,  что национальный суд посчитает предмет спора неарбитрабильным и либо не передаст  спор на рассмотрение арбитража, либо откажет в признании и приведении в исполнение  иностранного арбитражного решения. Разумеется, в разных правовых системах степень  участия государства в отношениях между частными лицами различна, поэтому один и тот  же вопрос в одной стране может признаваться арбитрабильным, а в другой - нет. Однако  на основании приведенных примеров можно сделать вывод о том, что чем более  либеральный, рыночный характер носит экономика государства, тем меньше вероятность  того, что предмет спора будет признан в этой стране неарбитрабильным (если только  отношения между сторонами действительно носят коммерческий характер). В российском праве возможность передачи гражданско-правового спора в  третейский суд (международный коммерческий арбитраж) является общим правилом, а  запрет поступать таким образом - исключением, которое должно быть установлено  федеральным законом.   В России есть нормы, которыми закрепляется исключительная юрисдикция  государственных судов по определенным категориям споров, но такие нормы не собраны  воедино в каком-то документе, а разбросаны по отдельным законодательным актам: о  труде, о банкротстве, о валютном регулировании, о промышленной и интеллектуальной  собственности. Причем характерно, что ни один из таких законодательных актов не  является актом процессуального законодательства и, кроме того, не содержит прямого  запрета на передачу тех или иных споров на рассмотрение международных третейских  судов (за исключением Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»); такой  запрет следует всякий раз обосновывать косвенными аргументами, связанными с  публичным  характером  соответствующих  правоотношений  и  невозможностью  заключения  арбитражных  соглашений  с  органами  власти,  исполняющими  предоставленные им законом властные полномочия. Причем, повторим, далеко не всегда  наличие в деле публично-правовых аспектов свидетельствует о неарбитрабильности  спора.  В качестве примера правомерного рассмотрения арбитрами спора, включавшего в  себя элементы публично-правовой тематики, можно привести дело № 64/2001,  рассмотренное МКАС при ТПП РФ. В этом деле арбитраж столкнулся с возражениями против его компетенции по рассмотрению спора, которые ответчик обосновывал тем, что  иск связан с неарбитрабильными публично-правовыми отношениями, а именно с  проблемами соблюдения таможенного законодательства. В решении по этому делу,  вынесенном 28 марта 2002 г., МКАС при ТПП РФ не согласился с доводами ответчика.  Действительно, в данном деле причиной спора стало то, что судно, которое должно было  быть продано истцу по заключенному им с ответчиком договору, было арестовано  таможенными органами. Однако основанием такого ареста стало несоблюдение  ответчиком требований таможенного законодательства, выразившееся в несвоевременном  оформлении экспортных документов. Именно это нарушение ответчиком своих  обязательств и послужило причиной убытков, понесенных истцом. В такой ситуации  МКАС при ТПП РФ не усмотрел оснований для оспаривания его юрисдикции и вынес  решение о возмещении истцу понесенных им убытков.

Международный суд Иные услуги Практика
Наши цены Вас приятно удивят: подача иска в суд всего 8 500 рублей.
Консультация по любым вопросам абсолютно бесплатно!
Более 1 200 лет назад люди придумали цивилизованный способ разрешения споров, избегая насилия и варварства, защищая свои права и интересы, вот и по сей день институт правосудия становится все более актуальным.

Юристы нашего Центра накопили значительный опыт в разрешении проблем российского и зарубежного правового характера, всегда готовы помочь Вам в этом.
Отзывы и предложения ...