На главную Консультация Подать иск Подать жалобу Выезд юриста Форум
Регистрация ООО Регистрация ЗАО Регистрация АО Регистрация ИП Иностранное ЮЛ
Работа юристам О компании Контакты Карта сайта
ОБЩЕРОССИЙСКИЙ  ЦЕНТР  ПРАВОВОЙ  ПОДДЕРЖКИ



Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика
Общероссийский центр правовой поддерки
Россия / Москва
Обзор судебной практики по международному арбитражу. Арбитральность и публичный порядок.
В пунктах 27 и 28 Обзора Президиум ВАС рассматривает актуальную проблему об  арбитрабильности споров по поводу недвижимого имущества. Данный вопрос подвергался  пристальному анализу в отечественной литературе, поэтому автор настоящей статьи не  считает необходимым подробно останавливаться на всех аргументах «за» и «против».   В пункте 27 Обзора делается однозначный вывод о том, что государственный  арбитражный суд отказывает в удовлетворении заявления о выдаче исполнительного листа  на принудительное исполнение решения третейского суда, которое обязывает  регистрирующий орган зарегистрировать право собственности на недвижимое имущество  за стороной третейского разбирательства. Нельзя не отметить, что в практике судов общей  юрисдикции ранее уже был сформирован прямо противоположный подход. В Обзоре судебной практики по гражданским делам за 4 квартал 2004 г. на вопрос о том, «может ли  решение третейского суда являться основанием для регистрации прав на недвижимое  имущество и сделок с ним», Президиум Верховного Суда РФ после подробного анализа  Федерального закона от 21.07.1997 г. №122-ФЗ «О государственной регистрации прав на  недвижимое имущество и сделок с ним» отвечает, что «исходя из вышеизложенного,  решение третейского суда является основанием для регистрации прав на недвижимое  имущество и сделок с ним».

Таким образом, получается, что в результате  издания Обзора сложилась пагубная ситуация прямого противоречия между практикой  судов общей юрисдикции и практикой государственных арбитражных судов. Вряд ли можно  дать какое-либо логическое объяснение тому, что решения третейских судов по  экономическим спорам (которые подлежат оспариванию в государственных арбитражных  судах) не могут являться основанием для регистрации прав на недвижимое имущество, а  такие же решения третейских судов по спорам, не относящимся к категории экономических  (например, решения по спорам между обычными гражданами, не осуществляющими  предпринимательскую деятельность, которые подлежат оспариванию в судах общей  юрисдикции), вполне могут содержать указание регистрирующему органу на регистрацию  прав на недвижимое имущество за стороной третейского разбирательства.  Пункт 28 Обзора санкционирует отмену решения третейского суда в ситуации, когда  это решение касается вопросов, относящихся к исключительной компетенции  государственных арбитражных судов РФ. К сожалению, аргументация в данном примере  носит еще более спорный характер, нежели в рассмотренном выше пункте.

В деле 27  Президиум ВАС отталкивается от тезиса о том, что «дела, возникающие из  административно-правовых и иных публичных отношений, ... не могут быть переданы на  рассмотрение третейских судов». В итоге делается вывод о том, что «правоотношение,  связанное с регистрацией права собственности, имеет публично-правовой характер, а  решение  третейского  суда,  обязывающее  регистрирующий  орган  осуществить  соответствующие действия, - публично-правовые последствия». С нашей точки зрения,  данная аргументация не лишена оснований, если не доводить ее до абсурда. Действительно,  сама процедура государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним регулируется публично-правовыми (административно-правовыми) нормами, поэтому  правоотношение по поводу государственной регистрации, возникающее между заявителем и  регистрирующим органом, может быть квалифицировано в качестве публично-правового.  Однако из вышесказанного нельзя сделать вывод о том, что правоотношения физических и  юридических лиц между собой по поводу принадлежности недвижимого имущества, также  являются публично-правовыми. В связи с этим требует ограничительного толкования  прозвучавший в пункте 27 Обзора тезис о том, что «...вопрос о праве собственности на  недвижимое имущество относится к исключительной компетенции государственных  судов».

В любом случае, из данного пункта Обзора следует, что споры из  обязательственных отношений в рамках договоров по поводу недвижимого имущества  вполне могут рассматриваться третейскими судами.  В пункте 28 Обзора мы видим уже принципиально иную аргументацию, в основание  которой положена ст.248 АПК РФ об исключительной компетенции государственных  арбитражных судов: «Суды сочли, что предметом требования, рассмотренного в третейском  суде, являлось право на недвижимое имущество, спор о котором в соответствии со статьей  248 АПК РФ не мог рассматриваться третейским судом». Использование ст.248 АПК РФ в  качестве основания для вывода о «неарбитрабильном» характере споров по поводу  недвижимого имущества нельзя не признать ущербным, на что неоднократно указывалось  различными авторами.   Весьма характерным является то, что здесь мы в очередной раз наблюдаем отступление  от аргументации, выраженной ранее Президиумом ВАС в конкретном деле, положенном в  основу разбираемого пункта 28 Обзора. Речь идет о Постановлении Президиума ВАС от  11.05.2005 г. №207/04 по спору между итальянской фирмой «Кодест Интернешенл С.р.л.»  против ОАО «Мосмонтажспецстрой». В данном деле при построении своей аргументации  Президиум ВАС явно избегал ссылки на ст.248 АПК РФ, к которой апеллировал российский  ответчик по данному делу, базируясь исключительно на рассуждениях о том, что обращение взыскания на нежилые помещения следует расценивать как спор, возникающий не из  гражданско-правовых, а из административно-правовых (публично-правовых) отношений. На  этом основании Президиум ВАС при разрешении указанного дела пришел к обоснованному  выводу о том, что в части удовлетворения требования фирмы о взыскании задолженности за  выполненные строительные работы, процентов годовых и арбитражного сбора решение  третейского суда полностью соответствовало установленным российским законодательством  критериям арбитрабильности спора.  Ссылка Обзора на ст.248 АПК РФ значительно осложняет ситуацию, поскольку вместо  более или менее определенной категории «споры из административно-правовых (публично- правовых) отношений» мы получаем расплывчатые формулировки из ст.248 АПК РФ  («споры в отношении находящегося в государственной собственности Российской  Федерации имущества», «споры, предметом которых являются недвижимое имущество или  права на него»).

Хочется надеяться на то, что нижестоящие государственные арбитражные  суды будут ориентироваться на деление споров на частно-правовые и публично-правовые, а  не на неверно понимаемую категорию исключительной подсудности, тем более, что пункт  27 Обзора позволяет идти именно по этому намеченному еще в Постановлении Президиума  ВАС от 11.05.2005 г. №207/04 более корректному пути.     Публичный порядок  Конечно, при подготовке Обзора составители не могли пройти мимо проблемы  «публичного порядка» как основания отказа в признании и приведении в исполнение  решения международного коммерческого арбитража. Данный вопрос магическим образом  пленяет умы большинства российских теоретиков и практиков, сталкивающихся с  институтом третейского разбирательства. Проблеме публичного порядка посвящено сразу  три пункта Обзора (пункты 29, 30 и 31), причем в двух из них Президиум ВАС признает  возможность применения данного основания для отказа в признании и приведении в  исполнение решения международного коммерческого арбитража.  В основе пункта 30 Обзора лежит Постановление Президиума ВАС РФ от 26.10.2004  г. №3351/04, в котором делается вывод о том, что подложность доказательства,  представленного истцом в ходе арбитражного разбирательства, делает обоснованным  применение оговорки о публичном порядке. По нашему мнению, данный пример, в целом, соответствует современным подходам к проблеме, и его закрепление в Обзоре может  способствовать правильному пониманию нижестоящими судами сложной категории  публичного порядка (правоприменитель будет иметь перед глазами не только  многочисленные в отечественной практике примеры необоснованных попыток ссылки на  публичный порядок, но и демонстрацию конкретной ситуации, когда исключительные  фактические обстоятельства дела свидетельствуют о нарушении основополагающих  принципов российского процессуального права).  К сожалению, эта оценка явно не применима к другому примеру применения  института публичного порядка в пункте 29 Обзора. Данный пункт Обзора при его  буквальном толковании способен повлечь разрушительные последствия для всей  сложившейся в России системы третейского разбирательства, поэтому он требует  внимательного и обстоятельного анализа. Нетрудно заметить, что в основу пункта 29  Обзора положено известное дело по иску ОАО «Реализационная база хлебопродуктов №1»  и фирма «Лираль Трейдинг Интернешнл Ест.» (Лихтенштейн) к ОАО «РТИ-Каучук» и  ОАО «Каучук-Пласт» (т.н. дело «Лираль»), в котором шла речь о приведении в исполнение  на территории России решения Лондонского международного третейского суда (LCIA) о  взыскании определенной денежной суммы солидарно с двух российских ответчиков.  Государственные арбитражные суды первой и апелляционной инстанций отклонили доводы  российских ответчиков, основанные на якобы допущенных английским арбитражем  процессуальных и материально-правовых нарушениях, и привели арбитражное решение в  исполнение на территории России. Однако Президиум ВАС постановлением от 17.04.2001  г. №4821/0029 отменил состоявшиеся судебные акты и отправил дело на новое  рассмотрение, предложив исследовать ряд фактических обстоятельств, которые были  свойственны этому специфическому делу.

Использованные при этом аргументы носили весьма сомнительный характер, на что  обращалось внимание сразу после принятия постановления, поэтому вызывает удивление  уже само желание Президиума ВАС поместить данное дело в Обзор в качестве эталона для  нижестоящих судов30. Но еще большее изумление вызывают те странные трансформации,  которым данное дело было подвергнуто в пункте 29 Обзора. Внимательное изучение  постановления от 17.04.2001 г. №4821/00 показывает, что Президиум ВАС не сделал каких- либо утвердительных выводов о том, что те или иные последствия исполнения решения  английского арбитража противоречат публичному порядку Российской Федерации. Высшая  судебная инстанция, не предрешая возможных итоговых выводов, лишь предложила суду  первой инстанции исследовать ряд обстоятельств, включая вопрос о том, насколько  соответствует публичному порядку Российской Федерации возможность возвращения  учредителю имущественного вклада в уставный фонд совместного предприятия, созданного  на территории Российской Федерации в форме открытого акционерного общества, а также  взыскание этого вклада как с самого акционерного общества, так и с одного из учредителей  общества.   В пункте 29 Обзора указанные вопросы уже изложены в виде утверждений, но, кроме  того, от лица Президиума ВАС РФ звучит следующий «революционный» тезис, полностью  отсутствующий в постановлении от 17.04.2001 г. №4821/00: «...исполнение решения  третейского суда ... противоречит публичному порядку Российской Федерации,  предполагающему добросовестность и равенство сторон, вступающих в частных  отношения, а также соразмерность мер гражданско-правовой ответственности виновному  правонарушению».

Данный тезис в дальнейшем настойчиво повторяется в заключительном  абзаце пункта 29 от лица суда первой инстанции, принявшего окончательное решение об  отказе в признании и приведении в исполнение арбитражного решения.  Прозвучавший тезис способен повергнуть в шок любого специалиста, знакомого с  проблемой приведения в исполнение решений международного коммерческого арбитража.  Не имея возможности в рамках настоящей статьи осуществить подробный анализ  необозримого количества работ по данной теме31, подчеркнем, что общепризнанным в зарубежной теории и практике является вывод о том, что отказ в признании и приведении в  исполнение иностранных арбитражных решений может последовать лишь в тех  исключительных случаях, когда исполнение арбитражного решения будет противоречить  так называемому «международному публичному порядку» (international public policy), под  которым понимаются применимые к отношениям с иностранным элементом материальные  и процессуальные принципы, признающиеся основополагающими началами для правовой  системы данной страны.

Современные тенденции по данной проблеме нашли отражение в  тексте Рекомендаций, утвержденных в 2002 г. Ассоциацией международного права. В  соответствии с пунктом 3(а) указанных Рекомендаций, «если арбитражное решение  нарушает обычное императивное правило, которое, будучи обязательным, не подлежит  применению в данном случае, поскольку не является частью международного публичного  порядка страны, то данное нарушение не должно препятствовать признанию или  исполнению решения даже тогда, когда указанное правило является составной частью права  страны, суд которой рассматривает вопрос о признании или приведении в исполнение,  права, применимого к договору, права места исполнения договора или права места  арбитража».  Очевидно, что «соразмерность мер гражданско-правовой ответственности виновному  правонарушению» не может считаться тем основополагающим принципом, который входит  в понятие “международного публичного порядка” Российской Федерации. Отечественному  гражданскому  праву  знакомо  немало  примеров,  когда  наступает  объективная  ответственность (ответственность без вины), наиболее важным из которых является п.3  ст.401 ГК РФ. П.1 ст.394 ГК РФ санкционирует существование штрафной неустойки, когда  убытки взыскиваются в полной сумме сверх неустойки. Таким образом, если представить,  что применимое иностранное право устанавливает ответственность без вины в случае, не  известном российскому праву, либо возложенный на должника по иностранному праву  размер гражданско-правовой ответственности отличается от предусмотренного российским  правом, то во всех этих примерах не будет оснований для постановки вопроса о нарушении международного публичного порядка Российской Федерации. Равным образом, с нашей  точки зрения, отсутствуют аргументы в пользу признания основополагающим принципом  российского права ст.333 ГК РФ об уменьшении неустойки, явно несоразмерной  последствиям нарушения обязательства.

Это следует уже из того факта, что указанная  законодательная норма предоставляет суду право уменьшить неустойку, но не обязывает его это делать.  Не менее важным обстоятельством является следующее. Согласно п.2 ст.V Нью- Йоркской конвенции суд страны, в которой испрашивается признание и приведение в  исполнение арбитражного решения, должен по собственной инициативе (т.е. даже при  отсутствии соответствующего заявления ответчика) проверить, не противоречит ли  признание и приведение в исполнение арбитражного решения публичному порядку данной  страны. Вопрос о соразмерности гражданско-правовой ответственности правонарушению, а  также вопрос о наличии или отсутствии вины должника, так или иначе встает  применительно к любому спору о привлечении должника к гражданско-правовой  ответственности. Причем решение поставленных вопросов возможно только при условии переоценки государственным судом фактических обстоятельств дела, установленных  арбитражем.

Таким образом, предложенный в пункте 29 Обзора подход с неизбежностью  приведет к тому, что государственный суд практически в каждом деле будет вынужден  переоценивать фактические обстоятельства дела. Очевидно, что такой результат является  абсолютно неприемлемым с позиций как Нью-Йорской конвенции, так и национального  законодательства о международном коммерческом арбитраже. Здесь проявляется и  внутреннее противоречие самого Обзора, в заголовке пункта 20 которого зафиксирован  совершенно справедливый тезис о том, что государственный арбитражный суд «при  рассмотрении заявления о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение  решения третейского суда не переоценивает фактические обстоятельства, установленные  третейским судом». Весьма характерно, что применение тезисов пункта 29 к ситуации,  описанной в пункте 20 Обзора, неизбежно привело бы к иным совершенно иным выводам.

Не менее разрушительные последствия может принести некорректное толкование  принципа равенства сторон, который также упоминается в качестве одной из составляющих  “международного публичного порядка” Российской Федерации. Несомненно, принцип  равенства имеет важное значение с процессуальной точки зрения. Проявлениями  нарушения процессуального принципа равенства будут ситуации, в которых одна из сторон  была лишена возможности изложить свою позицию по делу, либо состав арбитража лишил  одну из сторон права на ознакомление с состязательными документами. Если  соответствующие нарушения не образуют специального основания для отказа в признании  и приведении в исполнение арбитражного решения согласно п.1 ст.V Нью-Йоркской  конвенции, то, в соответствии с преобладающей точкой зрения, будет обоснованным  ставить вопрос о нарушении процессуального международного публичного порядка.   Однако из контекста пункта 29 Обзора следует, что принцип равенства понимается  здесь в материально-правовом смысле. Данный принцип, действительно, зафиксирован в  ст.1 ГК РФ, однако его конкретное наполнение неразрывно связано с особенностями метода  гражданского права (метод координации, но не метод субординации) и проявляется в  правовом статусе участников имущественного оборота (отсутствие связей власти и  подчинения, юридических возможностей для навязывания воли одной стороны его  контрагенту). В связи с этим некорректно говорить о фактическом равенстве кредитора и  должника после состоявшегося нарушения обязательства - привлечение должника к  гражданско-правовой ответственности никак не затрагивает сферу правильно понимаемого  принципа равенства участников имущественного оборота.   К сожалению, попытки дать описанное выше некорректное истолкование  материально-правового принципа равенства уже имели место в отечественной судебной  практике. Так, в постановлении Федерального арбитражного суда Московского округа от  15.08.2003 г. №КГ-А40/5470-03П мы находим следующие рассуждения: «...при вынесении  решения МКАС при ТПП РФ, по мнению кассационной инстанции, допустил нарушение  одного из основополагающих принципов российского гражданского права - принципа  равенства участников, что выразилось в односторонней оценке и распределении  отрицательных имущественных последствий, возникших только у истца, при том, что  предпринимательские риски несет каждый участник предпринимательской деятельности».

Удивительно, каким образом государственный суд в данном случае считает возможным  равным образом распределить отрицательные имущественные последствия между впавшим  в просрочку должником и пострадавшим кредитором. В данном случае нельзя не  согласиться с мнением, выраженным Е.Б. Аникиной в комментарии к указанному  постановлению кассационной инстанции: «...ни в коем случае этот принцип (принцип  равенства - А.А.) не может быть нарушен при отсутствии процессуальных нарушений в ходе  проведения арбитража - иначе любая не удовлетворенная исходом арбитража сторона могла  бы ссылаться на его нарушение и оспаривание арбитражных решений стало бы очень  простым делом. Алгоритм был бы такой: «(1) считаю, что решение имеет для меня  отрицательные имущественные последствия; (2) это нарушает принцип равенства; и (3)  следовательно, это решение противоречит публичному порядку (основополагающим  принципам российского права)». Однако если полагать этот алгоритм соответствующим  закону, то не останется ни одного не отмененного решения, причем не только  арбитражного, но и судебного».  Что же касается принципа добросовестности, то в соответствии с п.3 ст.10 ГК РФ  добросовестность участников гражданских правоотношений должна презюмироваться.  Должник, возражающий против приведения в исполнение арбитражного решения, должен  привести государственному суду убедительные доказательства, опровергающие презумпцию  добросовестности. По нашему глубокому убеждению, в отсутствие таких убедительных  доказательств, собранных с соблюдением установленных процессуальных норм,  государственный суд не может и не должен входить в обсуждение вопроса о соблюдении  принципа добросовестности со стороны истца.  Для правильной оценки п. 29 Обзора нам придется обратиться к недавней истории  взаимодействия российского правосудия с международными арбитражами. Вплоть до  середины 90-х годов прошлого столетия суды общей юрисдикции, в чьей компетенции  тогда находилось рассмотрение заявлений о признании и приведении в исполнение  иностранных арбитражных решений, искали правильный подход к пониманию категории  «публичный порядок Российской Федерации», что влекло к  случаям недопустимого  пересмотра вынесенных арбитражных решений по существу. Лишь к концу 90-х годов  Верховному Суду РФ, в целом, удалось ввести судебную практику судов общей юрисдикции в согласованное с международными стандартами русло развития, благодаря принятию, в  частности, таких судебных актов, как определение Судебной коллегии Верховного Суда РФ  от 25 сентября 1998 г. по делу "Омегатех Электроникс ГмбХ" против государственного  завода "Измеритель" и постановление Президиума Верховного Суда РФ от 19 июня 2001 г.  №60пв-02 по делу «NANAoffshore» против ЗАО «Траст-Ойл».  

Начавшая складываться сразу после вступления в силу нового АПК РФ 2002 г. практика  государственных арбитражных судов, давала основания полагать, что государственные  арбитражные суды в полном объеме учтут опыт судов общей юрисдикции36. К сожалению,  изложение пункта 29 Обзора приводит к выводу, что государственным арбитражным судам  (и всем участникам международного оборота вместе с ними), скорее всего, придется вновь  преодолевать проблемы, создавшие немало сложностей для правоприменительной  практики начала 90-х годов.

Не вызывает сомнений то, что рано или поздно российские  государственные арбитражные суды  придут к использованию принятых во всем мире  стандартов понимания публичного порядка, как основания отказа в признании и  приведении в исполнение иностранных арбитражных решений, носящего сугубо  исключительный характер. В противном случае, российских предпринимателей могут  ожидать серьезные трудности на зарубежных рынках, поскольку предусмотрительный  иностранныйкоммерсант вряд ли будет без соответствующих гарантий и иных мер  обеспечения исполнения обязательств, сопряженных, как правило, с дополнительными  материальными затратами, иметь дело с российским контрагентом, арбитражное решение  против которого будет невозможно или чрезвычайно затруднительно исполнить у него на  родине. Остается надеяться на то, что нижестоящие государственные арбитражные суды     будут давать взвешенное толкование пункту 29 Обзора и  предпочтут подход, изложенный в  пункте 20 Обзора,  получивший ранее признание в практике российских судов общей  юрисдикции.

Международный суд Иные услуги Практика
Наши цены Вас приятно удивят: подача иска в суд всего 8 500 рублей.
Консультация по любым вопросам абсолютно бесплатно!
Более 1 200 лет назад люди придумали цивилизованный способ разрешения споров, избегая насилия и варварства, защищая свои права и интересы, вот и по сей день институт правосудия становится все более актуальным.

Юристы нашего Центра накопили значительный опыт в разрешении проблем российского и зарубежного правового характера, всегда готовы помочь Вам в этом.
Отзывы и предложения ...