На главную Консультация Подать иск Подать жалобу Выезд юриста Форум
Регистрация ООО Регистрация ЗАО Регистрация АО Регистрация ИП Иностранное ЮЛ
Работа юристам О компании Контакты Карта сайта
ОБЩЕРОССИЙСКИЙ  ЦЕНТР  ПРАВОВОЙ  ПОДДЕРЖКИ



Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика
Общероссийский центр правовой поддерки
Россия / Москва
Правосубъектность международных некоммерческих организаций.
В отечественной доктрине международного права сегодня еще  не устоялось мнение о международных неправительственных организациях (МНПО) как о бесспорных, наряду с международными  межправительственными организациями (ММПО), субъектах международного права.  Суждения отдельных авторов, высказанные еще в 50-х гг. минувшего века о правовом статусе этих институций как субъектах  международного частного права, поскольку-де они создаются не  государствами, а частными лицами, продолжают «кочевать» из  издания в издание и по сей день. 

Одни авторы сводят отношения международного публичноправового характера исключительно к межгосударственным отношениям, что, по их мнению, автоматически исключает международную правосубъектность МНПО: «индивиды и общественные  (неправительственные) организации объективно не могут быть
участниками межгосударственных отношений и, следовательно,  обладать международной правосубъектностью»1.  Другие авторы исключают их из круга институций, обладающих международной правосубъектностью, без четкого объяснения  причин: «Сотрудничество же в рамках международных сообществ,  например, Международного Совета научных союзов или Международного астрономического союза, вообще не может рассматриваться в качестве международно-правовой формы, поскольку эти  научные союзы и общества входят в число неправительственных  организаций»2.  Третьи относят МНПО к субъектам международного частного  права в силу причисления их к невластным субъектам международных отношений: «МНПО не являются субъектами международного публичного права, но они - субъекты международного  частного права, понимаемого в качестве права, регулирующего  международные отношения с участием невластных субъектов»3, то  есть obscurum per obscurius - объясняют неясное посредством  неясного. 

На наш взгляд, данный подход - отрицание под различными  предлогами международной правосубъектности МНПО - не совсем адекватно отражает состояние дел с положением МНПО в  системе современных международных отношений с их международно-правовым статусом.  В не столь отдаленные времена - середина минувшего века  - шла оживленная дискуссия по поводу того, являются ли межправительственные организации (ММПО) субъектами международного публичного права. В тот период отдельными авторами  отрицалась международная правосубъектность даже такой международной универсальной организации как Организация Объединенных Наций1. Не признавалось почти до конца минувшего века  это качество и за НАТО, с которой ныне мы связаны серьезными  договорными отношениями, не говоря уже о других военнополитических союзах несоциалистических государств, таких как  СЕНТО, СЕАТО, АЗПАК и АНЗЮС, чьи притязания на обладание  рассматриваемым качеством отечественными авторами всегда  «отметались с порога»2.  Обратимся теперь к эволюции теоретических подходов к проблеме правосубъектности как правовой категории. В общей теории  государства и права данная категория уже не рассматривается как  «вечная истина».  Категория «субъект права» характеризуется общеюридическими признаками, сформированными в теории государства и права, и вместе с тем обусловлена спецификой правоотношений, присущих определенным правовым комплексам, и, соответственно,  правовым системам, в том числе международному праву. 

Общетеоретические определение субъекта права сопряжено с  констатацией юридической возможности участия в отношениях,  регламентируемых правовыми нормами. Соответственно, носители прав и обязанностей, установленных правовыми нормами, могут претендовать на статус субъектов права (субъектов правоотношений).  В теории международного права такому общему пониманию  сопутствуют два неодинаковых подхода.  Один из них предполагает характеристику международного  права как регулятора исключительно межгосударственных отношений.  Другой подход, который на стыке XX-XXI вв. все более настойчиво отстаивает право на существование, ориентирован на  совмещение общетеоретического понимания правосубъектности и  её специфически международных качеств1.  Современная ситуация, ознаменовавшаяся существенными  переменами в структуре межгосударственных и иных международных отношений и, соответственно, в предмете международноправового регулирования, побуждает к большему разнообразию  взглядов при оценке понятия и видов субъектов международного  права.  Концепция «привязки» категории международной правосубъектности исключительно к межгосударственным отношениям и  неприятия ее за пределами этих отношений имеет свои основания. 

Однако она, по мнению других авторов, не должна препятствовать  разработке и продвижению иных подходов как в самой практике  международных отношений, так и в доктринальных оценках2.  Концепция, отвечающая современным нормативным и реализационным факторам предмета регулирования международного
права, его комплексному назначению, рассматривается как проявление общетеоретического понимания субъекта права. При таком  подходе предлагается идентифицировать понятие субъекта международного права с юридической возможностью участия в правоотношениях, регулируемых международно-правовыми нормами, и  обладания для этого правами и обязанностями; иначе говоря, освободить понимание субъекта международного права от чрезмерных условий, выраженных в требовании особого, полностью самостоятельного международно-правового статуса и способности к  равноправному участию в создании норм и к независимому, свободному от чьей-либо юрисдикции, их осуществлению.  Если же мы в соответствии с современной трактовкой предмета международно-правового регулирования примем характеристику субъекта международного права как действующего или возможного участника отношений, регулируемых международноправовыми нормами, как носителя установленных этими нормами  прав и обязанностей, то примем и связанную с этим подходом реальность вхождения в сферу такого рода отношений новых участников - юридических и физических лиц (индивидов), неправительственных организаций, а также - в пределах, допускаемых  внутригосударственным конституционным и иным законодательством - составных частей отдельных, прежде всего федеративных, государств1. 

В рамках рассматриваемой проблемы оба подхода рассматриваются как теоретически и методически значимые, поскольку в  основе каждого из них лежит намерение связать международную  правосубъектность с критериями, имеющими вполне определенное, наполненное реальным содержанием обоснование. В такой  ситуации вряд ли разумно отдавать предпочтение лишь одному из  них в качестве императива для специалистов, имеющих отношение  к рассматриваемой проблеме. Обе концепции имеют право на существование, а у исследователя сохраняется возможность выбора  собственной позиции.
Завершая общую характеристику понятия субъектов международного права, необходимо дополнить ее оценками, свидетельствующими об исторической обусловленности трактовки данной  проблемы1, ее значимых теоретических критериях и о современных тенденциях, имеющих объективные основания.  Суждения отдельных отечественных специалистов в области  международного права о международной правосубъектности  МНПО в рассматриваемый период в подавляющем большинстве  случаев были более чем категоричны: «Самостоятельный международно-правовой статус, юридическая способность к осуществлению  международных прав и обязанностей могут иметь только межгосударственные (межправительственные) организации, … именно к ним  будет относиться термин “международная организация”»2.  Не менее категоричны они и в наши дни: «Физические и юридические лица, общественные организации и иные субъекты внутреннего права не являются и не могут являться субъектами международного права, поскольку подчиняются юрисдикции (власти)  того или иного государства, субъектов международного права характеризует взаимная независимость, неподчиненность какой-либо  власти, способной предписывать им юридически обязательные правила поведения. При этом методом международно-правового регулирования является соглашение между юридически независимыми  субъектами международных отношений по поводу содержания устанавливаемой ими нормы и придания ей юридической силы»3. Однако трудно согласиться с тем, что такая, например, МНПО  как Международный Олимпийский Комитет (МОК) «подчиняется  юрисдикции (власти) того или иного государства».

Скорее наоборот. К примеру, все предписания МОК и правила Олимпийской  хартии неукоснительно и скрупулезно выполняются всеми без исключения правительствами и главами государств. Более того, само  участие в мероприятиях, проводимых под эгидой МОК и в соответствии с его регламентами, всегда воспринимались руководителями государств (будь то канцлер фашистской Германии в 1936 г.,  император Японии - в 1964 г., Генеральный секретарь Коммунистической партии Советского Союза - в 1980 г. или премьер Госсовета КНР - в 2008 г.) как высочайшая честь для них самих и  для представляемых ими стран. Заметим при этом, что достигается  подобное беспрекословное подчинение нормам Олимпийской хартии без какого бы то ни было давления со стороны МОК, - исключительно силой его непререкаемого авторитета.  На этом фоне особенно четко проявляются мотивы авторов  исследований правового статуса МНПО в недалеком прошлом.  Поневоле укрепляется уверенность в том, что в основе голого отрицания искомых качеств у рассматриваемых субъектов лежат извечные предубеждения тоталитарных режимов против гражданского общества и его институтов.  Говоря обо всей массе МНПО применительно к их международной правосубъектности, одним из отечественных авторов  удачно сформулирована наметившаяся тенденция перехода от традиционно догматического взгляда на рассматриваемую проблему к  современному - прагматическому: «МНПО создаются с целью  непосредственного участия в международных правоотношениях,  решения международно-правовых проблем. Основное отличие  МНПО от традиционных субъектов международного права в том,  что МНПО являются нетрадиционными универсальными (курсив  мой - Х.Д.) субъектами, то есть субъектами практически всех отраслей международного публичного права. Признание международной правосубъектности нетрадиционных субъектов исходит из  презумпции многообразия субъектов в современном международном праве. В международном праве отсутствует запрет наделять
международной правосубъектностью любые образования, правомочные вступать в международные публичные правоотношения»1. 

Таким образом, можно констатировать, что перспектива потенциального расширения круга субъектов международного публичного права всегда «витала в воздухе», и исследователи ясно  осознавали это, оставляя для них место в будущем (в своих, подчас даже категоричных, высказываниях).  С другой стороны мы наблюдаем внедрение в концепцию международной правосубъектности общетеоретических идей, типичных для трактовки понятия и статуса субъектов права. В концентрированном виде такой подход проявился в первом томе «Курса  международного права», изданном в 1989 г.: «Субъекты международного права - это стороны, лица, наделенные юридическими  правами и юридическими обязанностями в общественных отношениях, урегулированных международным правом»2. И, хотя такое  понимание не всегда сопровождалось комплексной характеристикой международной правосубъектности, можно констатировать  методологическое основание для совмещенного - в контексте  общей теории права и теории международного права - подхода.
И последнее. На излете XX в. в научной учебной литературе  получают распространение концептуальные положения, содержащие аргументы в интересах современной трактовки понятия и категорий (видов) субъектов международного права.  При этом имеется в виду не простая эволюция взглядов, а воплощение в теоретических воззрениях реальных тенденций международного и внутригосударственного нормотворчества, правосознания, правоприменительной, в том числе судебной, деятельности. На это обращают внимание авторы главы, посвященной нетрадиционным субъектам международного права в цитированном  выше учебнике: С.Ю. Марочкин и Б.Р. Тузмухамедов.  Что же касается главного аргумента противников международной правосубъектности МНПО - о неучастии государств в  создании МНПО (что они-де создаются частными лицами, оттого  и их отношения регулируются международным частным правом)  - то можно сослаться не на один десяток неправительственных  организаций, которые успешно функционируют в своей правовой  нише, имея в своих учредителях государственные органы различных уровней: от государственных учреждений, министерствведомств, до правительств разных стран. Международная организация морской спутниковой связи (ИНМАРСАТ) - наглядный и  далеко не единственный тому пример1.  Одни отечественные авторы (А.Л. Колодкин и Ю.М. Колосов)  называют подобные организации «смешанными субъектами международного права»2, другие, например, Е.А. Шибаева, - «международными организациями нового типа»3.  Необходимо отметить, что некоторые МНПО создаются самими государствами (и без участия частных лиц и их объединений). В качестве примера региональной организации такого рода может служить Ассоциация Латиноамериканских судовладельцев  (АЛАМАР), созданная по решению Латиноамериканской ассоциации свободной торговли (ЛАСТ) сроком на 99 лет1.  В 1980 г. по инициативе Всемирного Исламского конгресса и  правительства Малайзии была создана смешанная Региональная  Исламская организация стран Юго-Восточной Азии и Тихого  океана (РИОСЮТ). В ее состав вошли 40 исламских НПО и 16 государств, в том числе: Бирма, Филиппины, Япония, Южная Корея  и Тайвань2. 

Во многих МНПО государства изначально были представлены  в качестве соучредителей наряду с национальными НПО, однако  их представительство при этом обеспечивалось на уровне государственных органов, нижестоящих по иерархии, чем министерстваведомства, например: в Международной ассоциации маячных  служб (МАМС) эту функцию осуществляло Главное управление  навигации и океанографии Министерства обороны СССР; в Международном союзе морского страхования (МСОМС) - Главное  управление иностранного страхования Министерства финансов  СССР.  В других случаях наше государство представляли государственные учреждения, например: в Международной ассоциации портов и гаваней (МАСПОГ) - Ленинградский морской порт и Институт «СоюзморНИИпроект»; в Международном научном комитете по океаническим исследованиям (СКОР) и в Международном  комитете по арктическим исследованиям (СКАР) - Академия наук СССР. В международной ассоциации судовладельцев (ИНСА)  - Балтийское и Черноморское пароходства.  Однако сегодня, чтобы быть признанной в качестве субъекта  международного публичного права, неправительственной организации вовсе не обязательно быть созданной государствами или иметь  смешанный (с государствами) членский состав.

Ныне все зависит от  степени объективной востребованности в мире деятельности той или  иной организации, признанной решать задачи общемировой значимости, поставленные на повестку дня новым веком.  Именно поэтому в последние десятилетия коренным образом  изменилось отношение к неправительственным организациям в  ООН, в ее специализированных учреждениях, в региональных  ММПО, в целом - в мире. И эти изменения в сторону повышения  международно-правового статуса МНПО нашли свое закрепление  в различных международно-правовых документах, включая конвенционные нормы, в частности, в Европейской конвенции «О  правосубъектности неправительственных организаций» 1986 г.1  Неслучайно, поэтому, неправительственной организации -  Международному Комитету Красного Креста, учитывая ее политический вес, заслуженный авторитет и бесспорное влияние на  события, происходящие в разных регионах мира и формирование  международного гуманитарного права, 16 октября 1990 г. Генеральная Ассамблея предоставила статус постоянного наблюдателя  при ООН, что в практике ООН допускается только в отношении  самых влиятельных в мире межправительственных организаций.  Ясно, что несубъект международного публичного права ни при  каких обстоятельствах не может обладать подобным статусом  официально уравнивающим МНПО с государствами, межправительственными организациями, специализированными учреждениями ООН и нациями, борющимися за свою независимость.  Возьмем другой пример. Согласно резолюции ГА ООН 54/195  от 17 декабря 1999 г. упомянутый статус наблюдателя при ООН  получила другая неправительственная организация - Международный Союз по сохранению природы и природных ресурсов  (МСОП).  Есть немало оснований полагать, что этими МНПО список наблюдателей в ООН от неправительственных организаций не ограничится. Как говорится, «процесс пошел…»


Изложенное дает основание заявить, что табуированная до 90х гг. минувшего века тема международной правосубъектности  МНПО и утверждения о том, что МНПО - субъекты международного частного права, долгое время оставалась, что называется,  asylum ignorantie - «убежищем невежества», так юристы средневековья называли понятие, которое не выражает существа обсуждаемого вопроса, но к которому все прибегают, поскольку не хотят  (в силу разных причин) серьезно исследовать спорный вопрос.  Оглядываясь назад, невольно ловишь себя на мысли, что затянувшееся непризнание международной правосубъектности МНПО  было обусловлено не столько тем, что они не являются субъектами  общего международного права, сколько тем, что никем не ставилась задача признания их таковыми.  Подводя итог сказанному, отметим, что, следуя за практикой  международных отношений последнего времени, отечественная  международно-правовая наука в целом пересматривает свое отношение к вопросу, вынесенному в заглавие настоящей работы. Этому в немалой степени способствует тот факт, что сторонников  признания искомого качества за МНПО становится все больше,  что дает основание надеяться на то, что не за горами время, когда  это «количество перерастет в качество», и рассматриваемая международная правосубъектность будет безусловно и повсеместно  признана за неправительственными организациями, как это случилось в не столь далеком прошлом с межправительственными организациями.  Тенденция к этому, вызревающая в недрах прежних стереотипов и фобий, ныне набирает силу и становится все более устойчивой. И она, естественно, требует своей научной интерпретации.

Международный суд Иные услуги Практика
Наши цены Вас приятно удивят: подача иска в суд всего 8 500 рублей.
Консультация по любым вопросам абсолютно бесплатно!
Более 1 200 лет назад люди придумали цивилизованный способ разрешения споров, избегая насилия и варварства, защищая свои права и интересы, вот и по сей день институт правосудия становится все более актуальным.

Юристы нашего Центра накопили значительный опыт в разрешении проблем российского и зарубежного правового характера, всегда готовы помочь Вам в этом.
Отзывы и предложения ...