На главную Консультация Подать иск Подать жалобу Выезд юриста Форум
Регистрация ООО Регистрация ЗАО Регистрация АО Регистрация ИП Иностранное ЮЛ
Работа юристам О компании Контакты Карта сайта
ОБЩЕРОССИЙСКИЙ  ЦЕНТР  ПРАВОВОЙ  ПОДДЕРЖКИ



Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика
Общероссийский центр правовой поддерки
Россия / Москва
«Косвенные иски» и проблема публичного порядка.
Наш анализ ситуации вокруг правовой категории «публичный порядок» был  бы неполным, если бы мы обошли стороной дела, связанные с применением  конструкции  так  называемых  «косвенных  исков» в  целях  создания  искусственного конфликта между решением российского суда и решением  иностранного арбитража, приводящего к отказу в признании и приведении в  исполнение последнего со ссылкой на публичный порядок.  Первым примером стало дело АКБ «Золото-Платина-Банк», который на  основании решения, вынесенного 31 августа 2000 г. единоличным арбитром в  Лондоне, был обязан уплатить Европейскому Банку Реконструкции и Развития  значительную сумму денег по договору поручительства. Не желая исполнять  арбитражное решение, банк инициировал обращение своих акционеров в  российские суды, которые признали договор поручительства недействительным  как сделку, не получившую необходимого корпоративного согласования.

После  этого в признании и приведении в исполнение иностранного арбитражного  решения было отказано со следующей формулировкой:  «Отказывая в приведении в исполнение арбитражного решения от 31  августа 2000 года, суд исходил из того, что согласно ст. 11 Конституции  Российской  Федерации  суды  Российской  Федерации  осуществляют  государственную власть. Применительно к органам судебной власти  государственная власть осуществляется путем осуществления правосудия  (ст. 118 Конституции Российской Федерации). Одним из основных принципов  судопроизводства является обязательность вступивших в законную силу  судебных  актов  для  всех  государственных  органов,  организаций, должностных лиц и граждан на всей территории Российской Федерации. Суд  установил, что решениями Пресненского межмуниципального суда г. Москвы  от 14 февраля 2001 года и Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 7  марта 2001 года по заявлениям акционеров АКБ «Золото-Платина-Банк»  договор поручительства от 24 сентября 1998 года, послуживший основанием  для вынесения решения, о приведении в исполнение которого ходатайствует  Европейский банк реконструкции и развития, признан недействительным.

Таким образом, суд пришел к правильному выводу, что приведение в  исполнение арбитражного решения от 31 августа 2000 года означало бы  нарушение основ конституционного строя и существующего в России  правопорядка, так как в случае признания иностранного решения  российскому компетентному суду пришлось бы игнорировать обязательное  решение другого российского суда».  Другим примером стало дело, рассмотренное ФАС Уральского округа. ОАО  «Буммаш» заключило 18 мая 2000 г. с виргинской компанией Quality Steel Inc.  договор, предусматривавший рассмотрение споров международным арбитражем  в Нидерландах. В 2002 г. по инициативе виргинской компании в голландском  арбитраже было начато рассмотрение нескольких поданных ею исков,  завершившееся вынесением арбитражных решений в пользу истца.  Тем временем акционер ОАО «Буммаш» ОАО «ФПГ "Уральские заводы"»  обратился в Арбитражный суд Удмуртской Республики с иском о признании  договора  недействительным  как  сделки,  совершенной  в  нарушение  законодательства о сделках с заинтересованностью, так как оказалось, что  подписавший ее от имени виргинской компании представитель был одновременно  членом совета директоров ОАО «Буммаш». Российские суды установили, что  процедура утверждения сделки с заинтересованностью ОАО «Буммаш»  соблюдена не была, стоимость реализуемого в ее рамках имущества не была  определена советом директоров российского акционерного общества, до  сведения его акционеров информация о наличии заинтересованности в  совершении сделки не доводилась, и в силу ст. 84 Закона «Об акционерных обществах» договор был признан недействительным (Постановление ФАС  Уральского округа от 29 декабря 2003 г. по делу № Ф09-3778/03-ГК). С тем же  результатом был признан недействительным и другой аналогичный договор,  заключенный между теми же лицами, причем в этом деле российские судьи  пошли еще дальше и указали, что именно иностранная компания (!) сама  нарушила ст. 81 и 82 Закона «Об акционерных обществах» (Постановление ФАС  Уральского округа от 24 декабря 2004 г. по делу № Ф09-4269/2004-ГК), хотя она  акционером ОАО «Буммаш» не являлась410.  Проведя такую «подготовку», ОАО «Буммаш» могло спокойно ожидать  обращения иностранного взыскателя в российский суд с заявлением о  приведении  в  исполнение  иностранного  арбитражного  решения. 

Когда  соответствующее заявление поступило, российское правосудие посчитало, что  взыскание убытков, к которым российское акционерное общество было  присуждено международным арбитражем, вступит в противоречие с российским  публичным порядком, и отказало в признании и приведении в исполнение  иностранного арбитражного решения (Постановление ФАС Уральского округа от  12 октября 2005 г. по делу № Ф09-2110/05-С6411).  Можно привести еще несколько примеров, наиболее значимым из которых  является дело «Московского нефтеперерабатывающего завода» (МНПЗ) -  первое, в котором Президиум ВАС РФ воспротивился тактике «косвенных исков» и  привел в исполнение иностранное арбитражное решение, основанное на  взыскании  иностранным  арбитражем  санкций  по  договору,  признанным  недействительным российским государственным судом (Постановление от 19  сентября 2006 г. по делу № 5243/06). Правда, при этом Президиум ВАС РФ позаботился и об отмене судебных актов, которыми спорный договор был признан  недействительным по иску одного из акционеров МНПЗ (Постановление  Президиума ВАС РФ от 28 ноября 2006 г. № 9148/06).

Президиум ВАС РФ  проблему искусственного конфликта между иностранным арбитражным решением  и российским судебным актом о недействительности сделки «обошел», просто  отменив судебный акт, которым договор был признан недействительным. Так как  в этом деле МНПЗ слишком много странного и непонятного, его нельзя считать  сколько-нибудь типичным. Но стоит задать вопрос: а если бы судебный акт о  признании договора недействительным остался в силе, можно ли было бы  считать исполнение вынесенного на основании этого договора решения  международного  арбитража  противоречащим  российскому  публичному  порядку?  Ответ на этот вопрос судебная практика дала только в Постановлении  Президиума ВАС РФ от 29 сентября 2010 г. № 17990/09. Хотя это дело было  связано с приведением с исполнение решения внутреннего третейского суда, в  нем была применена в своем классическом виде тактика «косвенного иска» со  ссылкой на нарушение публичного порядка (основополагающих принципов  российского права в контексте Закона о третейских судах), и впервые высшей  судебной инстанцией России был сформулирован очень важный вывод о том, что  суды не должны потворствовать созданию искусственных конфликтов между  выводами третейского суда и государственного суда о действительности одного и  того же договора.  Между банком «Московский капитал» и ФГУП «Государственное научное  производственное предприятие "Базальт"» был заключен кредитный договор,  права требования по которому были впоследствии переданы НОМОС-БАНКу.  Этот банк, руководствуясь п. 7.1 кредитного договора, содержавшего третейскую  оговорку, обратился в Постоянно действующий третейский суд при закрытом  акционерном обществе «Юридическое общество "Фемида"» (далее - третейский  суд) с исковым заявлением о взыскании суммы основного долга по кредиту,  процентов за пользование кредитом и пеней. Решением третейского суда от 3 июля 2009 г. по делу № 1/200 иск был удовлетворен.

В связи с тем, что данное  решение третейского суда ответчиком добровольно исполнено не было, НОМОС- БАНК обратился в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением о выдаче  исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда.  Определением Арбитражного суда г. Москвы от 9 октября 2009 г. по делу № А40- 85426/09-50-631, поддержанным актами кассационной инстанции и Высшего  Арбитражного  Суда  Российской  Федерации,  требование  банка  было  удовлетворено, был выдан исполнительный лист.  Одновременно с этим делом о выдаче исполнительного листа на исполнение  решения третейского суда Арбитражный суд г. Москвы рассматривал исковое  заявление Государственной корпорации по содействию разработке, производству  и  экспорту  высокотехнологичной  продукции  «Ростехнологии»  (далее -  Госкорпорация)  о  признании  кредитного  договора  недействительным  (ничтожным). Решением Арбитражного суда г. Москвы от 10 ноября 2009 г. по  делу № А40-96640/09-44-425 иск Госкорпорации был удовлетворен и кредитный  договор признан ничтожным.  В связи с этим Госкорпорация, реализуя свои полномочия собственника  имущества предприятия-ответчика, обратилась в ФАС МО с кассационной  жалобой об отмене Определения Арбитражного суда г. Москвы от 9 октября  2009 г. о выдаче банку исполнительного листа на принудительное исполнение  решения третейского суда.

Однако ФАС МО Определением от 17 февраля 2010 г.  производство по кассационной жалобе прекратил, указав Госкорпорации на ее  право на обжалование оспариваемого судебного акта в порядке надзора.  В заявлении о пересмотре Определения суда первой инстанции от 9 октября  2009 г. и Постановления суда кассационной инстанции от 1 декабря 2009 г. о  выдаче исполнительного листа на исполнение решения третейского суда,  поданном в Высший Арбитражный Суд Российской Федерации в порядке надзора,  Госкорпорация просила их отменить, ссылаясь на нарушение единообразия в  толковании и применении арбитражными судами принципов российского права,  выразившееся в начислении чрезмерно высоких процентов за просрочку  исполнения обязательства по ничтожному договору. То есть по сути в надзорной  жалобе речь шла о том, что исполнение третейского решения о взыскании  санкций по кредитному договору, признанному государственным арбитражным судом ничтожным, будет нарушать «основополагающие принципы» российского  права, т.е. публичный порядок. 

Президиум в своем Постановлении от 29 сентября 2010 г. № 17990/09  аргументы Госкорпорации отверг, указав следующее:  «как следует из материалов дела, спор между банком и предприятием  возник по поводу неисполнения кредитного договора - возврата денежных  средств и взыскания с предприятия неустойки за просрочку своевременного  погашения сумм кредита.  Госкорпорация участником кредитного договора не являлась, в  третейском разбирательстве не участвовала.  В суд надзорной инстанции не были представлены доказательства того,  что данным спором затронуты права и законные интересы госкорпорации и  что она может представлять интересы предприятия в суде по спору об  отмене судебных актов о выдаче исполнительного листа на принудительное  исполнение решения третейского суда». 

Таким образом, только в 2010 г. в России впервые был создан прецедент, в  котором  было  приведено  в  исполнение  решение  третейского  суда,  посчитавшего валидным договор, который был признан недействительным  решением государственного суда по иску лица, которое не было стороной  третейской оговорки. Повторим, что хотя это дело касалось решения именно  внутреннего третейского суда, оно следует именно тактике «косвенного иска»,  направленного на срыв исполнения решения третейского суда по надуманному  предлогу  нарушения  публичного  порядка,  получившей  наибольшее  распространение именно в делах, связанных с международным арбитражем.  Поэтому Постановление Президиума ВАС РФ от 29 сентября 2010 г. № 17990/09  имеет прецедентный характер и для применения норм Конвенции и Закона о МКА  о публичном порядке, аналогичных нормам Закона о третейских судах об  основополагающих принципах российского права.   

К сожалению, и после принятия Постановления Президиума ВАС РФ от 29 сентября 2010 г. № 17990/09 ситуация с косвенными исками в нашей стране не  изменилась. Классическим примером такого дела может послужить иск  акционеров  ОАО  «Росгазификация»,  направленный  на  признание  недействительности договоров, иск в отношении которых подсуден иностранному  арбитражу.  Несмотря  на отсутствие  доказательств  каких-либо  убытков,  нанесенных оспариваемыми договорами истцам, которым в сумме принадлежит  ничтожная доля в капитале компании, их иск был удовлетворен (Постановление  ФАС МО от 16 октября 2012 г. по делу № А40-151438/09-132-974, А40-7544/11- 131-82). При рассмотрении этого «косвенного иска» ответчикам не помогло даже  то, что согласно указаниям Постановления Президиума ВАС РФ № 76/12 от 5 июня 2012 года истцы по таким искам должны доказывать несение ими убытков  вследствие оспариваемой сделки и/или заведомую невыгодность оспариваемой  сделки для общества с учетом всей совокупности относящихся к сделке  обстоятельств. Вряд ли в данном деле истцы смогли бы доказать наличие таких  убытков или обстоятельств, по крайней мере в принятых судебных актах такого  рода доказательства не обсуждаются. К сожалению, это типично для «косвенных  исков»: российские суды, рассматривающие иски российских истцов против  иностранных ответчиков, указаниям Президиума об оценке совокупности всех  обстоятельств дела предпочитают механистический подсчет цифр, составляющих  возможные требования по сделке и стоимость активов общества. Сущностный  анализ  иска,  изучение  вопроса  добросовестности  истца  подменяются  арифметическим расчетом.    Не нашел своего развития подход, сформированный в деле НОМОС-БАНК  против НПО «Базальт», и в деле «Симан Франсе» против АО «Сибцемент», по  которому Определением ФАС Западно-Сибирского округа от 8 ноября 2012 по  делу № А27-781/2011 было прямо указано на то, что признание иностранного  арбитражного решения, основанного на презумпции валидности договора,  признанного российским судом недействительным в результате подачи  «косвенного иска». С этим выводом согласилась и тройка судей ВАС,  рассматривавшая просьбу о передаче дела в порядке надзорного производства в  Президиум ВАС РФ (Определение ВАС РФ от 19 декабря 2012 г. № ВАС- 17458/11).    Вряд ли такая позиция разумна. Сформулируем вопрос еще раз: каким образом пострадает российский публичный порядок, если компания А заплатит на  основании решения третейского суда компании Б определенную денежную сумму,  даже если российский суд признал заключенный между ними договор  недействительным или ничтожным? Будет ли исполнение решения третейского  суда,  посчитавшего  договор  действительным,  противоречить  основам  правопорядка или основным принципам нашего права?  Полагаем, что основы общественного строя Российской Федерации и  основополагающие принципы российского права (как описывается публичный  порядок в АПК РФ 2002 г.) ничуть не пострадают, если в Российской Федерации  будет приведено в исполнение решение третейского суда, которым ответчику  предписывается возместить истцу убытки, причиненные нарушением договора,  который российский суд признал недействительным в связи с нарушением  корпоративно-правовых механизмов его одобрения. Крупная сделка или сделка с  заинтересованностью, не получившая одобрения в порядке, предусмотренном  Федеральным законом «Об акционерных обществах», Федеральным законом «Об  обществах с ограниченной ответственностью» или Федеральным законом «Об  унитарных предприятиях», может быть признана недействительной, что в  соответствии с п. 2 ст. 167 ГК РФ влечет за собой двустороннюю реституцию.  Такое же следствие будет иметь место и в случае, если сделка будет признана  российским судом ничтожной (кроме случаев, когда сделка признается  недействительной по ст. 169 или п. 2 ст. 179 ГК). Принципиального различия  между реституцией и возмещением убытков, которое можно было бы  охарактеризовать как посягающее на основы общественного строя или  основополагающие принципы российского права, здесь нет и быть не может.   К сожалению, четко и внятно этого Президиум ВАС РФ так до сих пор и не  разъяснил, хотя и не поддержал выводы тройки своих судей по делу «Симан  Франсе» против АО «Сибцемент» в принятом позднее Информационном письме  № 156, которое просто обошло проблему «косвенных исков» молчанием. Поэтому  в российских судах по-прежнему не спадает вал дел, свидетельствующих о  попытках воспрепятствовать приведению в исполнение решений международных  арбитражей путем подачи «косвенных исков». Этому способствует и то, что  российское корпоративное право так и не смогло пока поставить преграду на пути  недобросовестных истцов, стремящихся не столько к защите собственных законных интересов, сколько к «ограждению» подконтрольных им компаний от  ответственности по заключенным ими договорам.

В последнее время к  классическим «косвенным искам», основанным на нормах корпоративного права о  согласовании сделок, добавились иски, основанные на ссылке на ст. 10 ГК о  добросовестности  поведения  участников  гражданского  оборота,  иски,  основанные  на  противоречии  уставу  сделок,  совершенных  унитарным  предприятием417. Иногда такие иски принимают откровенно абсурдный характер.  В качестве примера можно привести Постановление ФАС СЗО от 25 октября  2010 г. по делу № А56-6656/2010, которым был удовлетворен иск миноритарных  акционеров  российского  завода  о  признании  недействительными  судостроительных контрактов, заключенных с иностранной компанией и  подчиненных шведскому материальному праву со ссылкой  «на недобросовестное поведение компании, которая воспользовалась  ситуацией, сложившейся в органах управления завода, осуществлявших  действия, направленные в ущерб как интересам завода, так и его  акционеров».  Фактически, чтобы сорвать приведение в исполнение иностранного  арбитражного решения, российские суды пошли на признание контракта,  подчиненного иностранному праву, ничтожным по российскому праву, причем  лишь потому, что российский завод, стремясь победить в конкурсе на заключение  выгодного контракта, сам предложил невыгодные для себя условия. Такое  предложение российского контрагента было потом приравнено российскими  судьями судов трех инстанций к признанию недобросовестности именно  иностранной компании! Только вмешательство Президиума ВАС РФ, который  рассмотрел это дело на своем заседании 13 сентября 2011 г. и, отменив  Постановлением № 1795/11 все акты, принятые по нему нижестоящими судами, в  иске отказал, прекратило этот абсурд. Причем целью этого иска было именно создание ситуации, когда признание контракта ничтожным было бы использовано  как препятствие для приведения в исполнение арбитражного решения,  вынесенного в Швеции.  Характерным примером бесполезности усилий «торпедировать» решение  международного арбитража на основании акта российского государственного суда  о недействительности сделки, содержавшей арбитражную оговорку, может  послужить дело Soinco SACI (Argentina) and Eural Kft (Hungary) v. Novokuznetsk  Aluminium Plant. Аргентинская и венгерская компании начали международный  арбитраж в Швейцарии против Новокузнецкого алюминиевого завода в связи с  нарушением им неких контрактных обязательств, принятых ответчиком в  отношении истцов. Ответчик не принимал активного участия в арбитраже, и дело  было решено не в пользу ответчика (по делу было взыскано 196 430 03 доллара  США).

Однако юристы Новокузнецкого алюминиевого завода добились в  государственном Арбитражном суде г. Кемерово решения о признании  недействительной сделки, по которой возник спор. На основании такого решения  российского государственного суда Новокузнецкий алюминиевый завод со  ссылкой на нарушение публичного порядка пытался сначала добиться отмены  решения международного арбитражного суда в Швейцарии, а потом отказа от его  признания и приведения в принудительное исполнение в Англии. Обе попытки  потерпели полный крах: Верховный Суд Швейцарии отказался отменить  вынесенное против Новокузнецкого алюминиевого завода арбитражное решение,  а английские суды в 1997 г. взыскали присужденную арбитражем сумму путем  обращения взыскания на задолженность английской компании Base Metal Trading  (Guernsey) Ltd в пользу Новокузнецкого алюминиевого завода.  Видя готовность российских государственных судов создавать искусственные  препятствия на пути исполнения арбитражных решений путем удовлетворения  недобросовестных косвенных исков, иностранные компании обращаются в  иностранные суды с требованием запретить ведение «параллельных» процессов  в России. Примером может послужить дело ОАО УК «Ингосстрах-Инвестиции»  против BNP Paribas SA. В нем миноритарный акционер российской компании,  выдавшей гарантию иностранному банку, пытался оспорить эту сделку в  Арбитражном суде г. Москвы. Договор гарантии был подчинен английскому праву, местом рассмотрения споров был закреплен ЛМТС (LCIA). Английские суды  вынесли решение, запрещающее подачу исков в иной юрисдикции, установив  сговор между российским миноритарием и компанией гарантом, направленный на  срыв ведущегося арбитражного разбирательства.  Приходится констатировать, что в настоящее время в нашей стране остается  неразрешенной  проблема  «косвенных  исков»,  поданных  для  создания  формального противоречия между решением третейского суда и актом  российского государственного суда. По нашему мнению, в увязке с исполнением  арбитражного решения (неважно - внутреннего или международного третейского  суда) самый вопрос о нарушении публичного порядка вообще не может ставиться  в зависимость от исхода рассмотрения какого-то другого иска в государственном  суде.

И Нью-Йоркская конвенция, и Закон о МКА, и АПК в оговорке о публичном  порядке исходят из того, что он не должен быть нарушен в результате исполнения  именно самого арбитражного решения, т.е. соображения публичного порядка  должны  касаться  анализа  последствий  исполнения  только  этого  арбитражного решения, независимо от любых других актов государственных  судов, как уже вступивших в силу, так и возможных в будущем.   Если арбитражное решение направлено на исполнение сделки о поставке  рабынь в гарем, или об отгрузке бомб террористам, или присуждает компенсацию  за неисполнение таких сомнительных обязанностей, его реализация сама по себе  нарушит публичный порядок - вне зависимости от того, признает ли какой-либо  орган лежащую в его основе сделку недействительной или ничтожной. Иными  словами, последствия, несовместимые с цивилизованным правосознаниям,  должны вытекать прямо из факта исполнения арбитражного решения. К  сожалению, за исключением Постановления Президиума ВАС РФ от 29 сентября  2010 г. № 17990/09 (по делу  НОМОС-БАНК против НПО «Базальт»),  процитированного выше, пока этот очевидный вывод не находит своего  подтверждения в российской судебной практике.

Впрочем, после 1 сентября 2013 г., когда вступит в силу закон, вносящий  второй пакет поправок в ГК РФ420, возможности для подачи в России «косвенных»  и близких к ним по своим последствиям исков может быть несколько сократятся:  

► У заинтересованных лиц появятся основания запрашивать согласие  корпоративных органов и акционеров на совершение сделок (и даже если это  согласие не будет формально дано, у запрошенных миноритарных акционеров  уже не будет возможности ссылаться на то, что о совершении не угодной им  сделки им стало известно спустя годы, статья 1571 ГК РФ).  

► Норма статьи 1651  ГК РФ предусматривает, что «Сообщение считается  доставленным и в тех случаях, если оно поступило лицу, которому оно  направлено (адресату), но по обстоятельствам, зависящим от него, не было ему  вручено или адресат не ознакомился с ним». Так что, учитывая сокращенные  сроки исковой давности на оспаривание крупных сделок и сделок с  заинтересованностью, вовремя направленное в адрес миноритарного акционера  сообщение о сделке сможет повысить ее устойчивость к «косвенным искам», надо  только будет поручить его доставку курьерской службе с хорошей репутацией. 

► Новеллы, внесенные в пп. 2 и 5 статьи 166 ГК, препятствуют стороне, «из  поведения которой явствует ее воля сохранить силу сделки» в оспаривании этой  сделки, если оспаривание предпринято «по основанию, о котором эта сторона  знала или должна была знать при проявлении ее воли». Таким образом  закреплено действие принципа добросовестности в этой сфере. Правда, остается  пока неясным, будет ли отсутствие подачи иска со стороны лица, не одобрившего  сделку, но извещенного о ней, рассматриваться в качестве проявления его воли,  направленной на исполнение сделки. Непонятно также, что означает такая до сих  пор не встречавшаяся в российском законодательстве формулировка, как  «Заявление о недействительности сделки не имеет правового значения» - это  ограничение права лица на подачу иска (вряд ли уместное в ГК РФ), или указание  суду на необходимость отклонения недобросовестного иска? 

► Пунктом 2 статьи 168 ГК РФ в новой редакции закреплено, что поскольку иного  не предусмотрено законом, сделка, нарушающая требования закона или иного  правового акта, ничтожна, только если она при этом посягает «на публичные  интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц». То есть  для утверждения о ничтожности сделки теперь недостаточно просто установить  ее противоречие закону или подзаконному акту, надо будет доказывать и ее  посягательство на какие-то высшие ценности. Будут ли они совпадать с  пониманием публичного порядка, установленными Информационным письмом  № 156? Хотелось бы на это надеяться, иначе вместо стабилизации гражданского  оборота мы получим лишь ничем не ограниченное право судей на собственное  усмотрение в отношении анализа любой сделки. При желании и уборку улиц  можно счесть связанной с публичными интересами или охраняемыми законом  правами третьих лиц. 

► Сделка, совершенная юридическим лицом в противоречии с целями  деятельности, определенно ограниченными в его учредительных документах,  сможет быть признана судом недействительной по иску этого юридического лица,  его учредителя (участника) или иного лица, в интересах которого установлено  ограничение, только если будет доказано, что другая сторона сделки знала или  должна была знать о таком ограничении (статья 173 ГК РФ). Впрочем, не  следует слишком полагаться на эту законодательную новеллу: ничто не сможет  разубедить российский суд, что разумный бизнесмен должен изучить устав и  другие  доступные  корпоративные  документы  своего  контрагента,  и,  следовательно, должен знать о закрепленных в них ограничениях. 

► В пункте 4 статьи 1814 ГК РФ предусмотрено, что «Решение собрания не может  быть признано судом недействительным, если голосование лица, права которого  затрагиваются оспариваемым решением, не могло повлиять на его принятие и  решение собрания не влечет существенные неблагоприятные последствия для  этого лица». То есть истцу, стремящемуся оспорить принятое в его отсутствие  решение  общего  собрания  хозяйственного  общества,  придется  всегда  доказывать, что одобренная без его участия сделка повлекла именно для него (а  не  для  хозяйственного  общества)  существенные  неблагоприятные  последствия. По нашему мнению, это возможно только в случае снижения  стоимости пакета акций или доли капитала, принадлежащей истцу, в результате  совершения одобренной оспариваемым решением общего собрания сделки, что в  условиях России является редчайшим случаем. Впрочем, возможны и другие  трактовки этой новеллы ГК РФ.

Более того, не все в этом пакете поправок в ГК РФ порадует сторонников  стабильности гражданского оборота, немало в нем норм, которые несомненно  сыграют наруку любителям «косвенных исков». Перечислим их: 

► Новая формулировка статьи 166 ГК РФ прямо указывает, что у истца есть  право на оспаривание сделки, даже если она не повлекла для него наступления  неблагоприятных последствий. Можно просто ссылаться на такие абстрактные  понятия, как «нарушение прав или охраняемых законом интересов» - непонятно,  что это за нарушение, если оно осталось без неблагоприятных последствий для  собственно  истца.  Забота  о  народной  нравственности?  Укрепление  обороноспособности? При этом наличие у лица, добивающегося признания  недействительной ничтожной сделки, права на удовлетворение соответствующего  иска также ставится в зависимость от того, имеет ли истец связанный с этим  иском не описанный в ГК РФ «охраняемый законом интерес» (пп. 2 и 3 статьи 166  ГК РФ). При этом обратим также внимание на то, что в статье 166 ГК РФ речь идет  просто о «наступлении неблагоприятных последствий», а в пункте 4 статьи 1814  ГК РФ право на иск обусловлено наличием «существенных неблагоприятных  последствий». Значит, право на оспаривание решений собраний ýже, чем право  на оспаривание сделок, или это лишь дефект законодательной техники? Придется  ждать руководящих разъяснений ВАС РФ. 

► Статья 167 ГК РФ дополнена пунктом 4, в соответствии с которым «Суд вправе  не применять последствия недействительности сделки (пункт 2 настоящей статьи)  [т.е. реституцию - Б.К.], если их применение будет противоречить основам  правопорядка или нравственности». То есть узаконены судебные акты,  признающие  сделки  недействительными,  но  оставляющие  стороны  без  реституции. Правда, применение этой новеллы ограничено случаями, когда  реституция будет противоречить «основам правопорядка и нравственности» -  посмотрим, признают ли эту норму первой части ГК РФ отсылающей к понятию  публичного порядка, фигурирующему в части третьей ГК РФ и объясненному в  Информационном письме № 156. Более того, напомним, что и это  Информационное письмо не разъясняет, будет ли противоречить «основам  правопорядка и нравственности» взыскание международным арбитражем убытков  в связи с нарушением обязательств по сделке, признанной российским судом  недействительным.

В общем, придется подождать, пока станет ясно, стали ли эти новеллы в ГК  РФ шагом вперед или назад.


Международный суд Иные услуги Практика
Наши цены Вас приятно удивят: подача иска в суд всего 8 500 рублей.
Консультация по любым вопросам абсолютно бесплатно!
Более 1 200 лет назад люди придумали цивилизованный способ разрешения споров, избегая насилия и варварства, защищая свои права и интересы, вот и по сей день институт правосудия становится все более актуальным.

Юристы нашего Центра накопили значительный опыт в разрешении проблем российского и зарубежного правового характера, всегда готовы помочь Вам в этом.
Отзывы и предложения ...