На главную Консультация Подать иск Подать жалобу Выезд юриста Форум
Регистрация ООО Регистрация ЗАО Регистрация АО Регистрация ИП Иностранное ЮЛ
Работа юристам О компании Контакты Карта сайта
ОБЩЕРОССИЙСКИЙ  ЦЕНТР  ПРАВОВОЙ  ПОДДЕРЖКИ



Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика
Общероссийский центр правовой поддерки
Россия / Москва
Арбитражное соглашение ( Арбитражная / Третейская оговорка ) Подробно:
Соотношение вопросов о действительности арбитражного соглашения и об  арбитрабильности предмета спора.
Термин «арбитрабильность», хотя и не содержится непосредственно в тексте  Конвенции или какого-либо иного правового акта, получил широкое распространение в  научной и практической литературе. Предмет спора признается арбитрабильным, если  этот спор может быть рассмотрен и разрешен по его существу третейским судом или  международным коммерческим арбитражем. В п. 1 ст. II Конвенции указано, что в понятие «арбитражное соглашение» входит  соглашение о рассмотрении такого спора, «объект которого может быть предметом  арбитражного разбирательства». Как следствие, государственный суд, в который  обратилась сторона спора, в отношении разрешения которого существует арбитражное  соглашение, должен установить, что предмет спора является арбитрабильным - если это  не так, то государственный суд не обязан направлять стороны в арбитраж в рамках Нью-Йоркской конвенции, даже если его об этом попросят участники процесса, и может  рассмотреть этот спор по существу.  

В ст. 8 Закона о МКА (регулирующей направление спора из российского  государственного суда в международный коммерческий арбитраж) вопрос об  арбитрабильности не затрагивается. Не упоминают об арбитрабильности и п. 5 и 6 ч. 1  ст. 148 АПК. Означает ли это, что Типовой закон ЮНСИТРАЛ и принятое в его развитие  национальное законодательство (в том числе российское) отходят от подхода к этому  вопросу, закрепленному в Нью-Йоркской конвенции?  При подготовке Типового закона (не забудем, что он принят спустя 27 лет после  принятия Конвенции) было решено, что на этапе направления сторон в арбитраж  государственный суд не должен углубляться в исследование предмета спора, а должен  лишь проверить наличие арбитражного соглашения. Поэтому ст. 8 Типового закона  ЮНСИТРАЛ вопроса об арбитрабильности предмета спора не касается. Но не следует  думать, что при разработке этого закона забыли о том, что не все споры могут быть  арбитрабильными. Дело в том, что проблема арбитрабильности спора затрагивается в  Конвенции еще раз - в подп. «а» п. 2 ст. V, согласно которому в признании и исполнении  арбитражного решения может быть отказано, если суд страны, где испрашивается  признание и приведение в исполнение решения, найдет, что «объект спора не может быть  предметом арбитражного разбирательства по законам этой страны». Аналогичные нормы  мы находим в ст. 34 и 36 Типового закона (и Закона о МКА, ссылки на которые  содержатся в Главах 30 и 31 АПК, регулирующих оспаривание и приведение в исполнение  международных арбитражных решений в России).

Таким образом, в случае подачи иска в государственный арбитражный суд Закон о  МКА и АПК формально не требуют установления арбитрабильности предмета спора при  направлении сторон в международный арбитраж, чье решение будет вынесено на  территории России (например, МКАС при ТПП РФ). При этом при направлении сторон в  арбитраж государственный суд исследует вопрос о наличии арбитражного соглашения и  его валидности, но Нью-Йоркская конвенция в этом случае применяться не должна, так  как речь не идет об иностранном арбитражном решении или иностранном арбитраже.   Если же речь идет о направлении сторон в зарубежный коммерческий арбитраж, то в  соответствии с п. 1 ст. II Конвенции российский государственный арбитражный суд  вопрос об арбитрабильности предмета спора исследовать может. Эта норма Нью- Йоркской конвенции была дополнена п. 3 ст. VI Европейской конвенции. Если Европейская конвенция применима к спору, охваченному арбитражным  соглашением, на которое ссылается сторона процесса, ходатайствующая о направлении  спора в международный арбитраж, то государственный арбитражный суд может в  соответствии с п. 3 ст. VI Европейской конвенции в удовлетворении такого ходатайства  отказать, если посчитает, что в данном споре проблемы арбитрабильности являются  «достаточно существенными основаниями», препятствующими возможности разрешения  спора международным арбитражем.  Если же Европейская конвенция (исходя из домицилия сторон дела и характера их  отношений) к спору неприменима, то при решении вопроса о направлении дела в  иностранный арбитраж российский государственный арбитражный суд должен  руководствоваться нормами ст. II Нью-Йоркской конвенции, которая явным образом  разделяет вопросы валидности арбитражного соглашения и арбитрабильности предмета  спора.  Как мы видим, анализ законодательства указывает на то, что вопросы о  действительности арбитражного соглашения и об арбитрабильности предмета спора - это  два разных вопроса, и они не всегда должны ставиться (и исследоваться) в рамках одного  процесса.

Первоначальный подход Нью-Йоркской конвенции был на этапе разработки  Типового закона ЮНСИТРАЛ пересмотрен в сторону ограничения судебного  вмешательства при решении вопроса о направлении спора в арбитраж из  государственного суда.  Но и это еще не все. Дело в том, что, арбитражное соглашение подчинено (как правило) закону места проведения арбитража  (lex arbitri), об этом убедительно свидетельствуют нормы подп. а) п. 1 ст. V Конвенции.  Но вопрос о том, каким законом регулируется арбитрабильность предмета спора, на  порядок сложнее.  Согласно норме подп. «а» п. 2 ст. V Нью-Йоркской конвенции, суд отказывает в  признании и приведении в исполнение иностранного арбитражного решения, если  «объект спора не может быть предметом арбитражного разбирательства по законам этой  страны [выделено мною. - Б.К.]». Таким образом, в отличие от гибкой коллизионной  привязки, предусмотренной подп. «а» п. 1 ст. V Конвенции, позволяющей сторонам  произвольно избирать lex arbitri, регулирующий валидность арбитражного соглашения,  подп. «а» п. 2 ст. V Нью-Йоркской конвенции содержит жесткую коллизионную привязку,  согласно которой при решении вопроса о признании и приведении в исполнение иностранного арбитражного решения вопрос об арбитрабильности предмета спора всегда  подчинен lex fori (национальному закону страны суда) и не зависит от lex arbitri, которому  была подчинена арбитражная оговорка.   Основанные на подп. «а» п. 2 ст. V Нью-Йоркской конвенции нормы ст. 34 и 36  Закона о МКА также предписывают государственному арбитражному суду отменять  арбитражное решение (если речь идет о его оспаривании в рамках ст. 34) или отказывать в  его приведении в исполнение (если применяется ст. 36), если «объект спора не может  быть предметом арбитражного разбирательства по закону Российской Федерации». Но отметим, что это иное основание для отмены  или отказа в приведении в исполнение решения международного арбитража, нежели  недействительность арбитражного соглашения.  Вопрос о том, какие споры по российским и зарубежным законам могут считаться  арбитрабильными, пока же повторим, что ответ на этот  вопрос не совпадает с ответом на вопрос о том, какому закону подчинено арбитражное  соглашение.

Если арбитражное соглашение недействительно, то вопрос об  арбитрабильности предмета спора вообще не будет ставиться и спор будет рассмотрен в  государственном суде. Если же арбитражное соглашение действительно, то решение  вопроса об арбитрабильности предмета спора на этапе оспаривания и приведения в  исполнение арбитражного решения будет подчиняться закону той страны, чей суд  рассматривает соответствующее дело, и, как следствие, на этот вопрос могут даваться  различные ответы в разных странах. Более того, если арбитражное решение будет  исполнено добровольно, без обращения в государственный суд, то вопрос об  арбитрабильности вообще ставиться не будет.  К сожалению, на практике суды и арбитры не всегда разграничивают вопросы об  арбитрабильности предмета спора и о действительности арбитражного соглашения.  Например, ФАС СЗО и судьи ВАС РФ посчитали арбитражную оговорку неисполнимой,  недопустимо смешав вопросы валидности арбитражного соглашения и арбитрабильности  предмета спора при рассмотрении исков ООО «РН-Архангельскнефтепродукт» и ОАО «Роснефть» к ООО «Нефтяной терминал "Белокаменка"». Ответчик просил оставить иски  о взыскании неосновательного обогащения без рассмотрения в соответствии с п. 5 ч. 1  ст. 148 АПК в связи с тем, что между сторонами имелись арбитражные соглашения,  предусматривавшие разрешение споров в Арбитражном институте ТПС в Стокгольме.  Российские суды в удовлетворении таких ходатайств отказали, указав следующее:  «Настоящий спор имеет гражданско-правовой характер, однако предметом  настоящего спора является взыскание неосновательного обогащения, возникшего,  вследствие неправильного, по мнению истца, применения ответчиком ставки налога  на добавленную стоимость.  То есть по существу, суд при рассмотрении спора должен оценить  правильность применения российской компанией национального налогового  законодательства.  В соответствии со статьей V Нью-Йоркской конвенции о признании и  приведении в исполнение иностранных арбитражных решений в признании и  приведении в исполнение такого решения может быть отказано, если  государственный суд найдет, что объект спора не может быть предметом  арбитражного разбирательства. Аналогичное основание закреплено в статье 36  Закона Российской Федерации «О международном коммерческом арбитраже». 

Указанное позволяет сделать вывод о неисполнимости применительно к  данному спору третейской оговорки, содержащейся в пункте 25.2 Контракта».  Из приведенной цитаты очевидно, что российские судьи произвольно (и ошибочно)  связали воедино вопросы о действительности арбитражного соглашения и об  арбитрабильности предмета спора. Добавим также, что, по мнению автора, и вывод о  неарбитрабильности предмета спора в этих делах тоже был ошибочным, так как  необходимость принятия во внимание норм административного (налогового) права не  свидетельствует о неарбитрабильнсти спора о взыскании неосновательного обогащения.  В качестве другого «негативного» примера, когда вопрос об арбитрабильности предмета спора был ошибочно признан тождественным вопросу о действительности  арбитражного соглашения, можно привести следующий описанный в литературе случай.

В Стокгольме рассматривался договор между канадской и российской  компаниями, подчиненный российскому материальному праву. Ответчик утверждал, что  по этому праву спор неарбитрабилен, и убедил в этом двух из трех арбитров.  Большинством голосов состав арбитража вынес постановление об отсутствии у него  компетенции по рассмотрению спора, ссылаясь именно на его неарбитрабильность по  российскому праву. Это постановление арбитров было отменено решениями шведских  судов, которые разъяснили, что арбитражная оговорка, предусматривающая Стокгольм в  качестве места проведения арбитражного разбирательства, должна считаться подчиненной  шведскому процессуальному праву (а не праву России, которое регулировало  материальные обязательства сторон по сделке), и поскольку в шведском праве нет  никаких ограничений на рассмотрение в арбитраже споров такого типа, арбитражная  оговорка действительна и арбитраж должен рассмотреть спор по существу.  Таким образом, в этом деле стремление арбитров вынести исполнимое арбитражное  решение обернулось нарушением lex arbitri, что послужило основанием для отмены  вынесенного ими постановления. Дело было передано в арбитраж для нового  рассмотрения.
Международный суд Иные услуги Практика
Наши цены Вас приятно удивят: подача иска в суд всего 8 500 рублей.
Консультация по любым вопросам абсолютно бесплатно!
Более 1 200 лет назад люди придумали цивилизованный способ разрешения споров, избегая насилия и варварства, защищая свои права и интересы, вот и по сей день институт правосудия становится все более актуальным.

Юристы нашего Центра накопили значительный опыт в разрешении проблем российского и зарубежного правового характера, всегда готовы помочь Вам в этом.
Отзывы и предложения ...