На главную Консультация Подать иск Подать жалобу Выезд юриста Форум
Регистрация ООО Регистрация ЗАО Регистрация АО Регистрация ИП Иностранное ЮЛ
Работа юристам О компании Контакты Карта сайта
ОБЩЕРОССИЙСКИЙ  ЦЕНТР  ПРАВОВОЙ  ПОДДЕРЖКИ



Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика
Общероссийский центр правовой поддерки
Россия / Москва
Арбитражное соглашение ( Арбитражная / Третейская оговорка ) Подробно:
Арбитражные соглашения, которые недействительны, неисполнимы или  утратили силу.
Не только государственный суд, разрешая вопрос о направлении сторон в арбитраж в  соответствии со ст. II Конвенции, но и сами арбитры обязаны установить, что  арбитражное соглашение действительно, не утратило силу и может быть исполнено.  Государственный суд, пришедший к выводу, что какое-то из этих требований (критериев)  ст. II Конвенции не соблюдено, должен рассмотреть спор по существу (если, конечно,  дело относится к его компетенции согласно применимым правилам о подсудности и  подведомственности). Если же арбитры установят, что какое-либо из указанных  требований нарушено, то они обязаны вынести решение об отсутствии у них юрисдикции  по рассмотрению данного спора. Таким образом, помимо возражений о несоблюдении  формы арбитражного соглашения  и неарбитрабильности предмета спора, возражения о недействительности, утрате силы и  неисполнимости арбитражного соглашения являются наиболее типичными возражениями  против наличия у арбитров юрисдикции рассматривать спор. Указанные возражения  выдвигаются как непосредственно в ходе международного арбитража, так и в  государственных судах.  Несмотря на важность данного вопроса, в ст. II Конвенции ничего не говорится о  том, каким образом судам и арбитрам надлежит исследовать обоснованность таких  возражений.

Разумеется, в первую очередь надлежит определить, на основании какого права устанавливается действительность арбитражного соглашения. Уже была  обоснована необходимость применения норм подп. «а» п. 1 ст. V Конвенции о праве,  которому подчиняется арбитражное соглашение, а также, если для решения этого вопроса  применимы нормы Европейской конвенции (исходя из состава участников спора), - п. 2  ст. VI этой Конвенции. Есть все основания полагать, что установленное таким образом  право будет применяться не только для решения вопроса о собственно действительности  арбитражного соглашения, о которой идет речь в подп. «а» п. 1 ст. V Конвенции и п. 2  ст. VI Европейской конвенции, но и для решения вопросов о сохранении силы и  исполнимости арбитражного соглашения, в этих статьях не упоминаемых, но  включенных п. 3 ст. II Конвенции в единый блок вопросов.

На те же вопросы российским  судам приходится отвечать при направлении сторон в арбитраж на основании применения  нормы п. 5 ч. 1 ст. 148 АПК, если речь идет о передаче спора в международный  третейский суд, действующий на территории России.   Практика применения Конвенции выработала определенные механизмы, в  соответствии с которыми дефекты арбитражных соглашений квалифицируются как  подпадающие под один из трех критериев, указанных в ст. II Конвенции  (действительность, сохранение силы и исполнимость). Так, под недействительностью  обычно понимается очевидный дефект воли или безусловное отсутствие полномочий на  представление стороны при подписании арбитражного соглашения, под утратой силы -  прекращение действия арбитражного соглашения, до этого действительного, по воле его  сторон, под неисполнимостью - слишком неясная формулировка арбитражного  соглашения, не позволяющая осуществить его на практике.  Международная практика толкования Конвенции состоит в том, чтобы считать  недействительными в контексте ст. II Конвенции только арбитражные соглашения, в  отношении которых существуют очевидные дефекты воли, такие как принуждение,  ошибка, обман. Если же оспаривается действительность арбитражного соглашения с  точки зрения анализа полномочий подписавшего его лица, государственные суды обычно  направляют стороны в арбитраж, который и принимает решение о действительности  арбитражного соглашения.  Совсем недавно эта практика еще раз была проверена на прочность в английских  судах, причем (как это часто бывает в их деятельности) новый прецедент был создан при  непосредственном и весьма активном участии российских бизнесменов. ОАО  «Совкомфлот», крупнейший российский судовладелец, после того как в нем сменилось руководство, заявило, что прежние менеджеры были коррумпированы и подписывали  чартеры, невыгодные их компании, за что получали взятки. Общую сумму своих убытков  компания оценила более чем в 300 млн. долларов и обратилась в английские  государственные суды с целой серией исков против своих бывших менеджеров и деловых  партнеров.  Но договоры чартера, заключенные от имени «Совкомфлота» бывшими  менеджерами компании, содержали ссылки на формы, предусматривавшие арбитражные  оговорки, причем весьма широко сформулированные. Ответчики возразили против  рассмотрения дел в английских государственных судах и потребовали направить споры в  арбитраж в соответствии с нормами ст. II Конвенции. Адвокаты истца настаивали на том,  что если договоры были заключены за взятку, то они в целом носят незаконный  характер, и эта незаконность распространяется и на арбитражные оговорки.  После долгих раздумий английские суды всех инстанций направили споры в  арбитраж.

По мнению английских судей, обвинение в коррупции не лишает силы  арбитражную оговорку, даже если весь договор по этим причинам следует признать  незаконным. Вот как сформулировал точку зрения английской судебной системы судья  лорд Лонгмор (Lord Justice Longmore):  «Не достаточно просто заявить, что взятка пятнает собой весь контракт, если  отсутствуют основания считать, что она пятнает именно арбитражную оговорку. В  данном случае [в деле ОАО «Совкомфлот» - Fiona Trust - Б.К.] таких оснований не  имеется».  Это решение подкрепляет прецедент 2006 г. по делу Lesotho Highlands, в котором  Палата лордов также отказалась от вмешательства в спор, рассмотренный арбитражем, и,  по мнению специалистов, такая тенденция служит серьезным аргументом в поддержку  доктрины автономности арбитражного соглашения.

Данная практика, по сути, привела к тому, что, за исключением случаев отказа от  арбитражного соглашения, совершенного всеми участниками процесса, на этапе  применения ст. II Конвенции государственный суд в Западной Европе, как правило,  презюмирует действительность арбитражного соглашения и, более того, допускает  разрешение спора по существу арбитрами, даже если они впоследствии приходят к  выводу о том, что вся сделка была недействительна. Причем одним из наиболее значимых  прецедентов, в которых этот принцип был сформулирован весьма четко, был создан  ВТАК при ТПП СССР в решении от 9 июля 1984 г. по делу «Союзнефтеэкспорт» против  «Джок Ойл Лтд.», о котором уже шла речь выше при обсуждении принципа автономности  арбитражного соглашения:  «Арбитражное соглашение может быть признано недействительным лишь в том  случае, если в нем будут обнаружены пороки воли (заблуждение, обман и др.),  нарушения требования закона к содержанию и форме заключенного арбитражного  соглашения».  Следовательно, дефекты, влекущие за собой недействительность сделки в целом, в  том числе по основаниям, ведущим к признанию ее ничтожности, такие как нарушение  формы, предписанной законом для сделок подобного рода (что и установил арбитраж по  делу «Союзнефтеэкспорт» против «Джок Ойл Лтд.»), не сказываются на действительности  арбитражного соглашения, если только нет очевидных оснований полагать наличие  серьезного дефекта воли при его подписании или отклонения от предписанной  Конвенцией письменной формы его фиксации. Подпись одного и того же лица может не  породить правовых последствий в отношении прав и обязанностей, связанных с  существом сделки, но создать действительное арбитражное соглашение.

Таким образом,  нужно сделать вывод не только о том, что арбитражное соглашение автономно по  отношению к «основному» договору, но и о том, что к решению вопроса о  действительности арбитражного соглашения применяются другие правила: оно признается недействительным только при наличии фактов, свидетельствующих о дефекте  воли или нарушении формы фиксации. Такова практика западных судов, основанная на  Конвенции и актах (в том числе национальных), принятых в ее развитие.

В Информационном письме № 156 (п. 2) рассматривается ситуация, в которой  российское унитарное предприятие возражает против приведения в исполнение  иностранного арбитражного решения со ссылкой на то, что договор между этим  предприятием и иностранной компанией был заключен в результате коммерческого  подкупа директора унитарного предприятия. По мнению ответчика, недействительность  такого договора распространяется и на включенную в него арбитражную оговорку. Но  российские арбитражные суды этот аргумент отвергают, ссылаясь на принцип  автономности арбитражного соглашения.  Тем самым в 2013 году в российской судебной практике было наконец закреплено,  что действительность международных арбитражных соглашений определяется по другим  критериям, нежели действительность «основной» сделки.  В качестве гипотетического примера можно привести договор об ипотеке, который  не был нотариально удостоверен в соответствии с п. 2 ст. 339 ГК РФ. Хотя несоблюдение  предписанной законом формы совершения сделает этот договор недействительным,  входящее в его состав арбитражное соглашение, которое само по себе не является  сделкой,  подлежащей  нотариальному  удостоверению,  или  вообще  вещным  правоотношением, будет действительным, что позволит арбитрам разрешить вопрос о  последствиях недействительности этого договора в соответствии с применимым правом.  Однако несмотря на превалирование тенденции, направленной на признание  действительности арбитражных соглашений, государственные суды все-таки не всегда  признают действительность арбитражной оговорки. Например, если такая оговорка  включена в контракт между физическим лицом и фирмой и есть основания считать, что  физическое лицо, подписывая такой необычный для него контракт, не отдавало себе  отчета в том, что для небольшого по стоимости контракта арбитражный способ  урегулирования спора является малопригодным, и в связи с этим право на защиту этого  лица можно считать ущемленным, то есть вероятность, что государственный суд не  посчитается с таким арбитражным соглашением и рассмотрит спор по существу.

В нежели основания, по которым может быть признана недействительной сама сделка, в западной литературе отмечается, что, решая данный вопрос, следует отдавать  предпочтение слабейшей стороне контракта, т.е. физическому лицу.   Автор участвовал в деле, в котором английский судья, несмотря на юрисдикционные  возражения ответчика, отказался направить стороны в арбитраж и рассмотрел спор по  существу, сославшись на то, что направление сторон в арбитраж ущемило бы интересы  физического лица - истца. Если физическое лицо, далекое от реалий международного  коммерческого оборота, подписывает контракт, направленный на удовлетворение своих  «некоммерческих» потребностей, включающий международную арбитражную оговорку,  скорее всего, это лицо действует под влиянием заблуждения, не подозревая, насколько  дорогим и неэффективным является международный арбитраж в контексте небольшой  «бытовой» сделки. Налицо дефект воли, влекущий за собой недействительность  арбитражного соглашения. 

При решении вопроса о том, сохранило ли силу арбитражное соглашение, сложности  встречаются гораздо реже, нежели при решении вопроса о его действительности. Если  арбитражное соглашение содержалось не в договоре, а в отдельном документе, в котором  речь шла только об арбитражном урегулировании спора (compromis), то соглашение  сторон о прекращении действия данного документа, очевидно, позволит суду без труда  сделать вывод об утрате арбитражным соглашением силы.   Если же арбитражная оговорка включена в состав договора, то, как было обосновано  выше, в силу принципа автономности арбитражного соглашения лишение такого договора  силы (по соглашению сторон, на основании решения суда или в связи с истечением срока Yearbook Commercial Arbitration. Vol. XXI. P. 426.  147 Такое решение английского судьи было основано на положениях Закона Англии об арбитраже 1996 г. (ss.  89-91) и Unfair Terms in Consumer Contracts Regulations 1994. Хотя Закон РФ от 7 февраля 1992 г. № 2300-1  «О защите прав потребителей» также содержит норму о недействительности условий договоров,  ущемляющих права потребителя (ст. 16), им данная проблема не урегулирована. Зато в Законе о третейских  судах в п. 3 ст. 5 указано:  «Третейское соглашение о разрешении спора по договору, условия которого определены одной из  сторон в формулярах или иных стандартных формах и могли быть приняты другой стороной не иначе как  путем присоединения к предложенному договору в целом (договор присоединения), действительно, если  такое соглашение заключено после возникновения оснований для предъявления иска».  Так как договоры с потребителями почти всегда заключаются с применением форм, разработанных  продавцом (поставщиком услуг), данная норма гарантирует, что, подписав непонятную форму, потребитель  будет вынужден разрешать спор с организацией в третейском суде, если только он сам этого не пожелает  уже после возникновения у него оснований для обращения в суд. В Законе о МКА такой нормы нет, да она и  не требуется, так как в сфере международного арбитража, как правило, отсутствует необходимость в защите  интересов потребителей-физических лиц. В этом случае мы имеем дело с другой стороной принципа автономности арбитражного соглашения: если  выше мы рассматривали ситуации, когда арбитражное соглашение оставалось действительным, несмотря на  недействительность «основного» договора, то в данном случае следует говорить о недействительности  арбитражного соглашения, что, однако, никак не сказывается на действительности «основного»   действия договора, исполнением предусмотренных обязательств и т.п.) не лишает силы  данную оговорку.

Таким образом, к арбитражной оговорке, включенной в контракт, можно прибегнуть  после прекращения действия данного контракта, если будут выявлены недостатки  товаров, поставленных на основании контракта, станет известно о причиненных убытках  и т.п. Если же стороны, прекращая действие договора, хотят, чтобы вместе с ним утратила  силу и арбитражная оговорка, им следует составить об этом письменный документ,  который впоследствии и послужит основанием для того, чтобы признать арбитражную  оговорку утратившей силу одновременно с договором. На практике этого почти никогда  не происходит. В многочисленных делах, рассмотренных МКАС при ТПП РФ, арбитры  никогда не соглашались с мнением ответчика, что если срок действия договора ограничен  определенной датой, то после этой даты арбитражное соглашение утрачивает свою силу.  Близко по смыслу к утрате арбитражным соглашением силы подходит ситуация,  когда ответчик, против которого предъявлен иск в государственный суд, не ссылается на  существование арбитражного соглашения и не просит суд передать спор на рассмотрение  в арбитраж. Как уже говорилось, в странах, участвующих в Европейской конвенции (если  она применима к спору исходя из состава его участников) и/или принявших у себя законы,  основанные на Типовом законе ЮНСИТРАЛ, ответчик, не заявивший о передаче спора в  арбитраж до предъявления своих возражений по существу спора или одновременно с ними,  утрачивает право на рассмотрение спора в арбитраже. И в Европейской конвенции, и в  Типовом законе ЮНСИТРАЛ (п. 1 ст. 8 Закона о МКА) такая утрата права признается  свершившейся не через механизм утраты арбитражным соглашением силы, а иначе -  через механизм, согласно которому государственный суд получает в этом случае право  рассмотреть спор по существу, не исследуя вопрос о сохранении силы арбитражным  соглашением. В странах же, где ни Европейская конвенция, ни Типовой закон  ЮНСИТРАЛ не применяются, неиспользование управомоченной стороной права заявить  суду о передаче спора в арбитраж может свидетельствовать об отказе такой стороны от  данного права (waiver), что должно повлечь за собой признание арбитражного соглашения  утратившим силу (inoperative). Американские суды при этом полагают, что арбитражное  соглашение утрачивает действительность (становится null and void - ничтожным), а не  силу. Под неисполнимостью (incapable of being performed) арбитражного соглашения  обычно понимается слишком нечеткая, туманная формулировка, которая не позволяет  установить истинные намерения сторон в отношении арбитражного механизма  разрешения спора. В качестве примера можно привести прецедент, описанный в п. 13  Обзора судебно-арбитражной практики разрешения споров по делам с участием  иностранных лиц, когда государственный суд признал неисполнимой арбитражную  оговорку, в соответствии с которой все споры должны были рассматриваться в  «парижском институте». Так как ни стороны в данном деле, ни государственный суд не  смогли понять, какой институциональный арбитраж имеется в виду, спор был рассмотрен  государственным судом по существу. Такие неисполнимые арбитражные оговорки в  литературе именуются «патологическими».

Другим примером неисполнимости арбитражного соглашения может послужить дело  № 195/2000, рассмотренное в МКАС при ТПП РФ. В этом деле арбитраж столкнулся с  возражением против его компетенции по рассмотрению спора, основанным на  противоречивости формулировки арбитражного соглашения. Этим соглашением  предусматривалось рассмотрение спора МКАС при ТПП РФ в составе трех арбитров в  соответствии с Арбитражным регламентом Международной торговой палаты. После  завершения формирования состава арбитража по Регламенту МКАС при ТПП РФ  ответчик выдвинул возражения против компетенции этого состава арбитража по  разрешению данного спора, так как процедура разбирательства по Регламенту МКАС при  ТПП РФ не совпадает с процедурой разбирательства по Арбитражному регламенту МТП.  Арбитры согласились с этими доводами и в соответствии с п. 5 § 1 и п. 1 § 45 Регламента  МКАС при ТПП РФ вынесли 8 апреля 2002 г. Постановление об отсутствии у них  компетенции по рассмотрению данного спора.  Таким образом, неточность формулировки арбитражного соглашения сделала  соглашение неисполнимым, поскольку МКАС при ТПП РФ и Международный  Арбитражный Суд при Международной торговой палате являются самостоятельными  институциональными арбитражами и не могут рассматривать дела по регламентам друг  друга. Впрочем, возможно, что состав арбитража, сформированный по Арбитражному  регламенту МТП, подойдет к решению этого вопроса более либерально, приняв во внимание имеющийся формальный отказ МКАС при ТПП РФ от компетенции по  рассмотрению данного спора. 

Следует также сказать, что недостаточно четкая ссылка на институциональный  арбитраж, которому стороны доверяют рассмотрение спора, далеко не всегда является  основанием для признания арбитражного соглашения неисполнимым. В подобном случае  роль играет не только текст самой арбитражной оговорки, но и действия сторон,  последовавшие после возникновения спора. Например, в опубликованном прецеденте из  практики российских судов общей юрисдикции в тексте договора содержалась  арбитражная оговорка, в соответствии с которой споры должны были быть рассмотрены в  «арбитражной комиссии г. Москвы». Поскольку такого органа не существует, имелись все  предпосылки для рассмотрения спора по существу в государственном суде, но истец  направил иск в МАК при ТПП РФ, а ответчик в своих возражениях против иска не  выдвинул аргумента об отсутствии у МАК при ТПП РФ юрисдикции по рассмотрению  данного спора. Таким образом, было достигнуто закрепление арбитражного соглашения в  форме обмена исковым заявлением и отзывом на иск, в которых истец утверждает о  наличии арбитражного соглашения, а ответчик против этого не возражает в соответствии  с п. 2 ст. 7 Типового закона ЮНСИТРАЛ.  Более того, далеко не всегда чрезмерно лаконичная или непонятная ссылка на  арбитражный орган ведет к признанию арбитражного соглашения неисполнимым. В  зарубежных судах сложилась весьма устойчивая практика, в соответствии с которой  признаются исполнимыми и действительными даже сверхкороткие арбитражные оговорки  типа: «Арбитраж: если потребуется - в Нью-Йорке». В таких случаях государственные  суды интерпретируют не только сам текст арбитражной оговорки, включенной в контракт,  но и намерения сторон и обычаи делового оборота, причем делают это всегда с  «проарбитражных» позиций, стремясь направить стороны в арбитраж.  В России, где судьи государственных арбитражных судов далеко не всегда  приветствуют направление спора в международный арбитраж, желательно использование  в договорах стандартных арбитражных оговорок, фигурирующих в соответствующих  арбитражных регламентах. Впрочем, и некоторые неточности в наименовании  арбитражной институции, не препятствующие установлению намерения сторон договора  передать свой спор на рассмотрение именно такого международного арбитража, как правило, не будут препятствовать применению п. 1 ст. 8 Закона о МКА и п. 5 ч. 1 ст. 148  АПК.  Иногда затруднения возникают в связи с тем, что судьи государственных  арбитражных судов просто плохо осведомлены о существовании того или иного  институционального арбитражного органа. Были затруднения с применением оговорок,  отсылающих к арбитражу по Регламенту МТП155, но, будем надеяться, что они остались в  прошлом. Так, судьи ФАС Московского округа направили стороны в арбитраж на  основании п. 5 ч. 1 ст. 148 АПК, хотя истец утверждал, что «…ссылка на Регламент  Международной торговой палаты в Париже является недействительной, так как такой  организации как «Международная торговая палата в Париже» не существует, как и не  существует такого Регламента». Судьи в Москве разъяснили ему следующее:  «…в 1919 году была создана Международная торговая палата, штаб-квартира  которой находится в Париже. Для разрешения споров при Международной торговой  палате создан Международный арбитражный суд, рассматривающий споры в  соответствии с утвержденным Арбитражным регламентом Международной торговой  палаты. Текст названного Регламента на русском языке, как установлено арбитражным  судом первой инстанции, был опубликован в форме печатного издания (публикация  МТП № 808 ISBN 92-842-1329-0 Russe), а также может быть получен в Российском  Национальном комитете Международной торговой палаты, созданном в 2002 г.156».

Завершая рассмотрение вопроса о действительности, сохранении силы и  исполнимости арбитражного соглашения, следует сделать вывод о том, что в мире  существует устоявшаяся тенденция, согласно которой государственные суды не  препятствуют арбитражам в вынесении решения о характере арбитражного соглашения,  оставляя за собой право рассмотреть этот вопрос еще раз в случае вынесения  арбитражного решения, которое будет предъявлено к приведению в исполнение в  соответствии с Конвенцией. На этапе же применения ст. II Конвенции государственные  суды все сомнения в отношении арбитражного соглашения, как правило, трактуют в  пользу его действительности, сохранения силы и исполнимости. К сожалению, российская судебная практика в этом вопросе не всегда следует по  пути, проложенному западными судами. Так, ЗАО  «Урал Энерго Газ» обратилось в  Арбитражный суд г. Москвы с иском к обществу с ограниченной ответственностью «АББ  Электроинжиниринг» о взыскании задолженности. ООО «АББ Электроинжиниринг»  представило объяснения по делу, указав на то, что согласно п. 8.2 договора все споры,  которые могут возникнуть из договора или в связи с ним, «подлежат рассмотрению в  третейском суде г. Москвы, в соответствии с правилами UNCITRAL, действовавшими на  момент рассмотрения спора. Право назначения арбитров принадлежит Президенту  Международной торговой палаты г. Парижа». Поэтому ответчик просил оставить иск без  рассмотрения на основании п. 5 ч. 1 ст. 148 АПК.  Российские судьи в удовлетворении заявления ответчика отказали по следующей  причине:  «Оценивая третейскую оговорку исходя из позиции сторон договора  относительно нее, определяя содержание и форму арбитражного соглашения,  данного в ст. 7 Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже»,  арбитражный суд апелляционной инстанции пришел к выводу о неисполнимости  третейской оговорки.  Такое постоянно действующее арбитражное учреждение как «третейский суд г.  Москвы» не создано.  По этой причине волеизъявление сторон на разрешение в нем возникшего спора  нельзя признать имеющим место. 

Что касается наличия договоренности сторон в спорной арбитражной оговорке  относительно рассмотрения спора в специально созданном для  этого третейском суде (ad hoc) апелляционный суд правомерно исходил из  неопределенности формулировки п. 8.2 договора в части рассмотрения споров в  соответствии с правилами UNCITRAL, действующими на момент рассмотрения  спора.  Приведенная редакция п. 8.2 договора не позволяет сделать однозначный вывод  о том, что стороны имели в виду именно Арбитражный регламент UNCITRAL,  поскольку ст. 1 указанного регламента предусмотрено использование арбитражной  оговорки со ссылкой на данный документ или регламент». Нет сомнения в том, что в данном деле была допущена судебная ошибка: ссылка на  Арбитражный регламент ЮНСИТРАЛ была достаточно четкой, а этот регламент  предполагает рассмотрение спора третейским судом ad hoc, т.е. создаваемым специально  для разрешения конкретного дела, несмотря на закрепление полномочий по назначению  арбитров за должностным лицом какого-либо институционального арбитража (см. об этом  подробнее в § 2.11). Если бы в договоре (вернее - в его русском тексте) содержалась бы  точная формулировка арбитражной оговорки, рекомендованная ЮНСИТРАЛ, а не ее  корявый перевод, скорее всего проблемы бы не возникло.  Но чаще всего в последнее время применения российскими государственными  арбитражными судами п. 5 ч. 1 ст. 148 АПК не встречает затруднений. Примером может  послужить дело, в котором конкурсный управляющий общества с ограниченной  ответственностью «Некст» обратился в арбитражный суд с исковым заявлением к ООО  «Инженерно-промышленная компания "LAS-1"» о взыскании задолженности. От  ответчика в государственный арбитражный суд поступило заявление об оставлении иска  конкурсного управляющего ООО «Некст» без рассмотрения на основании п. 5 ч. 1 ст. 148  АПК РФ, поскольку в договоре имеется соглашение сторон о рассмотрении данного спора  третейским судом - МКАС при ТПП РФ.

На это истец возразил, что исковое заявление  конкурсного управляющего, направленное в МКАС при ТПП РФ, было возвращено для  переоформления, так как было подано без соблюдения требований, предусмотренных  Регламентом Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово- промышленной палате Российской Федерации, в том числе без уплаты регистрационного  сбора, ходатайство об отсрочке его уплаты Секретариатом МКАС при ТПП РФ принято  не было.  По мнению ООО «Некст», в сложившейся ситуации обращение в третейский суд не  может быть осуществлено из-за отсутствия денежных средств на уплату арбитражного  сбора, и поэтому арбитражное соглашение стало неисполнимым.
Международный суд Иные услуги Практика
Наши цены Вас приятно удивят: подача иска в суд всего 8 500 рублей.
Консультация по любым вопросам абсолютно бесплатно!
Более 1 200 лет назад люди придумали цивилизованный способ разрешения споров, избегая насилия и варварства, защищая свои права и интересы, вот и по сей день институт правосудия становится все более актуальным.

Юристы нашего Центра накопили значительный опыт в разрешении проблем российского и зарубежного правового характера, всегда готовы помочь Вам в этом.
Отзывы и предложения ...