На главную Консультация Подать иск Подать жалобу Выезд юриста Форум
Регистрация ООО Регистрация ЗАО Регистрация АО Регистрация ИП Иностранное ЮЛ
Работа юристам О компании Контакты Карта сайта
ОБЩЕРОССИЙСКИЙ  ЦЕНТР  ПРАВОВОЙ  ПОДДЕРЖКИ



Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика
Общероссийский центр правовой поддерки
Россия / Москва
Арбитражное соглашение ( Арбитражная / Третейская оговорка ) Подробно:
Право, которому подчинено действие арбитражного соглашения.
Изучение вопроса о действительности, сохранении силы и исполнимости  арбитражного соглашения является отправной точкой оспаривания наличия у  международного коммерческого арбитража юрисдикции по рассмотрению спора, а равно  поводом для попыток передать спор на рассмотрение государственного суда и тем самым  изъять этот спор из компетенции международного арбитража. Как сами арбитры, так и  государственный суд, куда одна из сторон обращается до возбуждения арбитражного  разбирательства или в ходе такого разбирательства, должны решить вопрос,  действительно ли имеющееся арбитражное соглашение, сохраняет ли оно силу и является  ли исполнимым. От решения данного вопроса зависит, может ли решение по спору  относиться к компетенции международного арбитража и, более того, есть ли основания  считать  такой  спор  изъятым  из  юрисдикции  государственных  судов,  если  соответствующее заявление будет сделано в соответствии с п. 3 ст. II Нью-Йоркской  конвенции, п. 1 ст. 8 Закона о МКА и п. 5 ч. 1 ст. 148 АПК. 

Несмотря на огромное значение данного вопроса, в ст. II Конвенции, где изложены  требования к форме арбитражного соглашения, нет решительно никаких указаний о том,  на основании каких норм следует принимать решение о действительности, сохранении  силы и исполнимости арбитражного соглашения. В то же время Конвенция содержит  правило, в соответствии с которым в признании и принудительном исполнении  арбитражного решения  может  быть  отказано,  если  арбитражное  соглашение  недействительно по закону, которому стороны это соглашение подчинили, а при  отсутствии такого указания - по закону страны, где было вынесено решение (подп. «а»  п. 1 ст. V). При отсутствии аналогичного правила в ст. II Конвенции возникает вопрос о  возможности применения положений ст. V Конвенции о нормах, на основании которых арбитры и/или государственный суд должны прийти к выводу о действительности,  сохранении силы и исполнимости арбитражного соглашения для решения вопросов,  затронутых в ст. II Конвенции. По этой проблеме в разное время высказывались  различные точки зрения, но в последнее время возобладала тенденция, в соответствии с  которой государственные суды стран - участниц Конвенции при решении вопроса о  действительности, сохранении силы и исполнимости арбитражного соглашения по ст. II Конвенции должны использовать коллизионные нормы подп. «а» п. 1 ст. V Конвенции.   Для стран, которые помимо Конвенции являются участниками Европейской  конвенции, решение данного вопроса облегчено (постольку, поскольку Европейская  конвенция применима к обстоятельствам конкретного дела исходя из состава его  участников): в п. 2 ст. VI Европейской конвенции не только предписывается применять к  вопросу о действительности, сохранении силы и исполнимости арбитражного соглашения  правила, аналогичные нормам подп. «а» п. 1 ст. V Конвенции, но и развиваются данные  нормы:  «При вынесении решения по вопросу о наличии или действительности  указанного арбитражного соглашения государственные суды Договаривающихся  Государств, в которых поднят этот вопрос, должны будут руководствоваться, если  вопрос касается правоспособности сторон, законом, который к ним применяется, а  по другим вопросам:  а) законом, которому стороны подчинили арбитражное соглашение;  b) при отсутствии указаний на этот счет - законом страны, в которой должно  быть вынесено решение;  c) при отсутствии указаний на закон, которому стороны подчинили  арбитражное соглашение, и если в тот момент, когда этот вопрос представлен на  разрешение государственного суда, невозможно установить, в какой стране должно  быть вынесено арбитражное решение, - законом, применимым в силу коллизионной  нормы государственного суда, в котором возбуждено дело».  Процитированные положения Европейской конвенции никоим образом не  противоречат Конвенции, ими только закрепляется тенденция, направленная на  применение правил подп. «а» п. 1 ст. V Конвенции для решения вопросов ст. II Конвенции, и уточняется, какой закон должен быть применен в случае, если в  арбитражном соглашении не указано, в какой стране должно быть вынесено решение.  Такая практика установления норм, применимых к решению вопроса о наличии,  действительности и исполнимости арбитражного соглашения, базируется на всеобщем  признании принципа автономности арбитражного соглашения. В самом деле, хотя в  Конвенции данный принцип непосредственно не закреплен, без его признания нельзя  было бы говорить отдельно о проблемах действительности арбитражного соглашения и  права, применимого к решению данного вопроса; тогда вопрос о действительности  арбитражного соглашения решался бы вместе с вопросом о действительности того  договора, в который оно включено, и в соответствии с нормами права, которыми  регулируется «основной» договор. Фактическое же признание принципа автономности  арбитражного соглашения подразумевается Конвенцией, и впоследствии этот принцип  был нормативно закреплен в п. 1 ст. 16 Типового закона ЮНСИТРАЛ.

Однако несмотря на всеобщее признание принципа автономности арбитражного  соглашения, из которого вытекает возможность применения к решению вопроса о  наличии, действительности и исполнимости арбитражного соглашения правовых норм,  отличных от норм материального права, применимых к существу спора, на практике  почти не встречаются договоры, в арбитражных соглашениях которых специально  решался бы вопрос о выборе права, применимого к арбитражному соглашению. Как  правило, стороны закрепляют в договоре выбор материального права, применимого к  отношениям между ними, ссылаются на тот или иной арбитражный регламент и  устанавливают место проведения арбитража, но умалчивают о праве, которым должны  регулироваться  вопросы  действительности,  сохранения  силы  и  исполнимости  арбитражного соглашения, хотя выбор сторонами такого права прямо предусмотрен как  Нью-Йоркской конвенцией, так и Европейской конвенцией.   Более того, ни одной из рекомендуемых арбитражных оговорок, включенных в  регламенты известных институциональных арбитражей или в Арбитражный регламент  ЮНСИТРАЛ, тоже не предусматривается отдельное избрание права, применимого к  решению вопроса о действительности, сохранении силы и исполнимости арбитражного                                                    129 Интересно, что согласно Закону Англии об арбитраже 1996 г. сторонам при заключении арбитражного  соглашения предоставлено право отказаться от применения к их арбитражному соглашению принципа  автономности (Section 7).  130 Для систематизации подхода к различным национальным законам, которые следует учитывать при  заключении внешнеэкономических сделок, в соглашения, хотя в некоторых арбитражных регламентах прямо закрепляется принцип  автономности арбитражного соглашения. 

Таким образом, если в договоре не указано, какому именно национальному праву  стороны подчинили включенное в договор арбитражное соглашение, то для решения  вопроса о существовании, действительности и исполнимости арбитражного соглашения,  как правило, приходится применять нормы права страны, где будет проведен арбитраж и  должно быть вынесено арбитражное решение (lex arbitri). В итоге на практике  арбитрам, рассматривающим дело, в котором помимо собственно спора о праве  выдвинуты еще и юрисдикционные возражения, приходится сначала изучать законы  страны, где будет вынесено арбитражное решение (для решения вопроса о  действительности, сохранении силы и исполнимости арбитражного соглашения), а  потом - нормы избранного сторонами применимого материального права (для решения  вопроса о действительности договора, в который была включена арбитражная оговорка).  В то же время автоматическое распространение норм материального права, избранного  сторонами, на решение вопроса о действительности, сохранении силы и исполнимости  арбитражного соглашения недопустимо в силу принципа автономности арбитражного  соглашения. Только если в документе, подписанном сторонами, содержится прямое  указание о том, что избранное сторонами материальное право подлежит применению и  для вопросов, связанных с действительностью, сохранением силы и исполнимостью  арбитражного соглашения, арбитры могут оценивать как действительность самой сделки,  так и действительность, сохранение силы и исполнимость арбитражного соглашения по  одним и тем же нормам.

Следует обратить внимание и на то, что помимо установления права, которому  подчинено арбитражное соглашение как таковое и на основании которого должны  оцениваться действительность, сохранение силы и исполнимость этого соглашения,  арбитры или государственный суд в соответствии с подп. «а» п. 1 ст. V Конвенции обязан  разрешить вопрос о «дееспособности» сторон арбитражного соглашения, причем «по  применимому к ним закону», а не по закону, которому подчинено арбитражное  соглашение. Близкая по содержанию норма включена и в п. 2 ст. VI Европейской  конвенции, согласно которому государственный суд должен разрешать вопрос  правоспособности сторон арбитражного соглашения «по закону, который к ним  применяется», т.е. по их личному закону (lex societatis), а не по закону, которому  подчинено арбитражное соглашение. 

Несмотря на некоторое терминологическое различие, эти нормы требуют одного и  того же: чтобы арбитры и/или государственные суды изучали правомерность подписания  арбитражного соглашения, исходя из личного закона стороны, который, как известно, не  может быть изменен на основании ее волеизъявления. Однако такое изучение должно  проводиться с учетом специфики принципа автономности арбитражного соглашения,  разграничивающего правовую судьбу и анализ действительности договора в целом и  входящего в его состав арбитражного соглашения. Например, если арбитраж или  государственный суд придет к выводу о недействительности «основного» договора по  причине отсутствия у представителя стороны полномочий на подписание крупной сделки  (в случае, если «основной» договор является такой сделкой), арбитражное соглашение все  равно останется действительным, поскольку обязательство о передаче спора в арбитраж  нельзя считать крупной сделкой и даже гражданско-правовой сделкой вообще.  

Вопрос о праве, регулирующем арбитражную оговорку, неоднократно вставал в  практике судов различных государств. Можно свидетельствовать, что в странах  континентальной системы права он решается единообразно: если стороны сами не  избрали отдельно права, регулирующего эту оговорку, то она считается подчиненной закону места вынесения арбитражного решения. Наиболее либерально настроенные  суды (прежде всего, французские), указывают также на то, что в силу принципа  автономности арбитражного соглашения отсутствует необходимость в обращении к  национальному праву какого-либо государства при решении вопроса о его  действительности.   Наиболее известный комментатор Нью-Йоркской конвенции проф. А.-Я. ван ден  Берг в своем комментарии признал, что хотя на практике встречаются и другие решения,  право места вынесения арбитражного решения, по всей видимости, является наиболее  подходящим для решения вопроса о том, действительно ли арбитражное соглашение. 

Подход, в соответствии с которым в отсутствие специального соглашения сторон по  этому вопросу правом, регулирующим арбитражное соглашение, является право места  проведения арбитража, а не материальное право, которому подчинен договор в целом,  был в 2012 г. признан правильным Апелляционным судом Англии (Sulamerica CIA  National de Seguros SA and others v. Enesa Engenharia SA and others ([2012] EWCA Civ.  638).  В России этот вопрос ставился перед судьями государственных судов, но пока не  получил последовательного разрешения. Суды общей юрисдикции в свое время в полном  соответствии с международной практикой отмечали, что вопрос о действительности  арбитражного соглашения, предусматривающего рассмотрение спора в Лондоне, должен  разрешаться на основании норм английского права, в государственных арбитражных  судах такая практика своего развития пока не получила.  Установление права, на основании норм которого должен решаться вопрос о  действительности  арбитражного  соглашения,  должно  осуществляться  как  при  рассмотрении аргументов о его ничтожности, недействительности или утраты силы при  направлении сторон в арбитраж государственным судом, в который поступил иск по  спору, охваченному арбитражным соглашением (ст. II Конвенции, п. 5 ч. 1 ст. 148 АПК и  п. 1 ст. 8 Закона о МКА), так и при рассмотрении аргументов о его недействительности в рамках приведения в исполнение или оспаривания решения арбитража (ст. V Конвенции и  статьи 34 и 36 Закона о МКА). Согласно точке зрения, разделяемой в настоящее время  большинством специалистов, правила установления этого права должны быть едиными и  на этапе оценки действительности арбитражного соглашения при решении вопроса о  направлении сторон в арбитраж, и на этапе разрешения спора о признании и приведении в  исполнение  уже  вынесенного  иностранного  арбитражного  решения. 

Правила  установления права, на основании которого решается вопрос о действительности  арбитражного соглашения, изложены в подп. «а» п. 1 ст. V Конвенции и продублированы  в подп. 1 п. 2 ст. 34 и подп. 1 п. 1 ст. 36 Закона о МКА: это право, которому стороны  подчинили арбитражное соглашение, а если такое право не было избрано сторонами -  право страны, где было вынесено арбитражное решение.  В последнее время на практике все чаще встает вопрос о том, могут ли две  российские компании заключить арбитражное соглашение, предусматривающее  рассмотрение спора между ними в международном арбитраже за рубежом. На  этот вопрос следует дать положительный ответ.  В отличие от Регламента МКАС при ТПП РФ, из п.1 § 2 которого следует,  что этот институциональный арбитражный орган вправе рассматривать либо  споры с участием иностранных компаний («если коммерческое предприятие хотя  бы одной из сторон находится за границей»), либо споры с участием российских  предприятий с иностранными инвестициями (между собой или с российскими  субъектами предпринимательской деятельности без иностранных инвестиций), ни  один из зарубежных регламентов международного арбитража не препятствует  разрешению  в  соответствии  с  ним  спора  между  двумя  компаниями,  домицилированными в одном государстве.

На самом деле и Регламент МКАС при  ТПП РФ не содержит такого ограничения в отношении иностранцев: ведь если  спор касается, например, двух украинских компаний, то требование к нахождению  «хотя  бы  одного»  коммерческого  предприятия  за  границей  России,  предусмотренное этим Регламентом, будет соблюдено, и МКАС при ТПП РФ  сможет при наличии соответствующего арбитражного соглашения рассмотреть  спор между ними. И в национальных законах об арбитраже, как основанных на  Типовом законе ЮНСИТРАЛ (как российский Закон о МКА), так и не основанных  на нем  территории соответствующего государства арбитражного спора между двумя  иностранными компаниями, являющимися резидентами одного государства.   Если две российские компании заключат арбитражное соглашение о том,  что спор между ними будет рассмотрен, например, в Лондоне или в Цюрихе, то  получится, что соответствующая арбитражная оговорка подчинена английскому  или швейцарскому праву (если в ней, конечно, не будет непосредственным  образом зафиксировано иное намерение сторон). Так как арбитражное  соглашение - это не материально-правовая сделка, в российском праве нет  никакого запрета на такой выбор иностранного права, регулирующего  арбитражную оговорку, заключенную российскими резидентами, нормы ГК об  автономии воли сторон в данном случае будут неприменимы.   Автору известно, что в Арбитражном институте ТПС и в ЛМТС за последние  годы разрешено немало споров между российскими компаниями. Решения,  вынесенные по таким спорам, видимо, были исполнены добровольно, так как о  рассмотрении этих дел в российских государственных арбитражных судах в  рамках Нью-Йоркской конвенции пока ничего не известно. Но даже если бы и  потребовалось приведение в исполнение такого решения в судебном порядке, у  ответчика не было бы никаких оснований ссылаться на то, что заключенная между  российскими компаниями арбитражная оговорка, отсылающая стороны для  рассмотрения их спора в зарубежный арбитраж, противоречит какому-либо  российскому закону или имеет иной дефект, связанный с местонахождением в  России подписавших ее юридических лиц.  

Международная торговая палата в новой версии своего Регламента,  опубликованной в 2011 году и вступающей в силу с 1 января 2012 г., прямо  исключила из статьи 1(1) содержавшуюся там ранее ссылку на то, что МАС МТП  рассматривает предпринимательские споры международного характера - в новой  редакции Регламента слово «международный» отсутствует. Это связано с тем,  что по статистике МАС МТП в 2010 г. 18% дел касались споров между  резидентами одного и того же государства.  Вот цитата из выступления профессора Е.А. Суханова в рамках круглого  стола на Международном юридическом конгрессе, организованном РИА  «Новости» и РАПСИ и прошедшем в Москве 1 декабря 2011 г.: «Я как заместитель  председателя Международного коммерческого арбитражного суда могу сказать, что иностранные арбитражи рассматривают споры между  российскими предпринимателями на сотни миллионов по российскому праву. Они  не убегают из нашей юрисдикции, они хотят рассмотрения своего дела по нашему  праву, но в Стокгольмском арбитраже».


Международный суд Иные услуги Практика
Наши цены Вас приятно удивят: подача иска в суд всего 8 500 рублей.
Консультация по любым вопросам абсолютно бесплатно!
Более 1 200 лет назад люди придумали цивилизованный способ разрешения споров, избегая насилия и варварства, защищая свои права и интересы, вот и по сей день институт правосудия становится все более актуальным.

Юристы нашего Центра накопили значительный опыт в разрешении проблем российского и зарубежного правового характера, всегда готовы помочь Вам в этом.
Отзывы и предложения ...